Лука Витиелло

Мой мозг был затуманен, мышцы напряжены и болели, будто я тренировался в течение нескольких часов. Застонав, я уставился в потолок, прежде чем понял, что я не в спальне.

Я дернулся, нащупывая свой пистолет, которого не было, и сел.

Ранний утренний свет струился в гостиную. Я лежал на полу совершенно голый.

Образы прошлой ночи, маленькие проблески, будто снятые через туманную линзу, материализовались перед моим внутренним взором. Отца застрелили. Я возвращаюсь домой в ярости, нападая на Ромеро и… Арию.

Моя грудь сжалась.

Я огляделся, а затем мой взгляд упал на мою жену, лежащую на боку на деревянном полу. Она свернулась калачиком, ее тело покрылось мурашками.

Я медленно встал на колени и придвинулся ближе. Синяки расцвели на ее нижней части спины, где она, должно быть, терлась об пол. Желчь поползла вверх по моему горлу при виде этого. Зрелище, которое я помнил с детства, когда отец насиловал мать.

Что я сделал? Черт, что я сделал?

Я поднялся на ноги, глядя на Арию. Дрожащими руками я приподнял ее и обнаружил еще больше синяков на бедрах, синяков в форме пальцев.

На мгновение мне показалось, что меня сейчас вырвет. Меня не рвало уже десять лет, даже когда я был окружен кровью, кишками, дерьмом, рвотой и мочой моих врагов.

Я отнес Арию в нашу спальню и осторожно опустил ее на кровать. Ария не шевелилась, крепко спав. И тут меня пронзила новая тревога.

Я осторожно ощупал ее затылок в поисках шишек, но их не было. Она тихо вздохнула. Я опустилась на край кровати, чувствуя себя опустошённым.

Мои глаза застыли на моей избитой жене. Всю свою жизнь я клялся, что никогда не стану отцом, по крайней мере в этом отношении.

Я сжал руки в кулаки, отчаяние и чувство вины боролись в моей груди с яростной войной. Я хотел позвонить Маттео, но стыд остановил меня. Мы с ним люто ненавидели нашего отца за то, как он обращался со своими женщина. Как я мог признаться, что такой же монстр, как он?

Веки Арии затрепетали, и я напрягся, боясь взгляда в ее глазах, когда она увидела меня.

Возненавидит ли она меня? Испугается ли меня?"

"Как я могу загладить свою вину перед ней? Принести ли извинения, если я причинил ей боль, как думал? Никакое извинение не загладит вину, за что-то подобное. Это непростительно.

Ария посмотрела на меня, слегка нахмурившись.

— Что я сделал? — хрипло спросил я, разрываясь между нежеланием знать и отчаянной необходимостью.

Ария посмотрела вниз на свое тело. Я не понимал ее реакции.