Лука Витиелло

Учитывая, как мало Рокко заботился о благополучии своих дочерей, он, вероятно, отдал бы ее ублюдку садисту, который избивал бы Джианну, но это не было моей заботой.

Нина держала сложённую простыню в ладонях, на ней были видны пятна крови.

Людевика демонстративно не смотрела ни на них, ни на меня.

— У меня нет всего дня, — сказал я. — Почему бы вам не спуститься вниз и не подготовить все к шоу?

Женщины ушли, и я закрыл дверь, радуясь, что они исчезли. Они ничего не заподозрили, это было ясно, да и с чего бы? Я Лука гребаный Витиелло.

Пощадить мою невесту определенно не соответствовало моей репутации.

Я направился в ванную. Мне нужно было побриться и принять холодный душ.

Я толкнул дверь, когда наткнулся на сопротивление, и в проеме появилось сердитое лицо Джианны.

— Ты не можешь войти. — прошипела она, прищурившись. Она была котенком, пытающейся напугать тигра.

— Я ее муж, а теперь отойди, — сказал я. Я мог бы без труда открыть дверь, но отпихнуть девушку с дороги было не самым любимым вариантом.

— Мне все равно, что ты ее муж. — пробормотала она.

Я толкнул сильнее, и Джианна отшатнулась назад, ее глаза вспыхнули негодованием. Спитфайр встал на моем пути, пытаясь остановить меня, но мои глаза были прикованы к движению в душе, где Ария развернулась к нам спиной.

Господи Иисусе. Спины этой девушки было достаточно, чтобы вызвать у меня еще одну эрекцию.

— Уходи. — кипение Джианны вернуло мое внимание к ней.

— Мне нужно подготовиться, и здесь нет того, чего бы я еще не видел.

 — большая жирная ложь, которую мне придется повторять снова и снова сегодня, когда будет представление простыней.

Я уставился на Джианну.

— Теперь уходи или увидишь свой первый член, девчонка, потому что я собираюсь сейчас раздеться.

Я потянулся за своими боксерами, но, к сожалению, это была пустая угроза. Скудери потеряет свое дерьмо, если я покажу свой член его дочери — той, которая не была замужем за мной, по крайней мере.

Вероятно, ему было все равно, что я сделал с Арией, учитывая, что он позволил мне быть помолвленным, когда ей было всего пятнадцать. Не то чтобы мне было наплевать на Скудери, но это было бесчестно.

— Ты высокомерный мудак, я… — начала Джианна, и я уже почти забыл о благородном поступке, когда Ария сказала своей сестре уйти, и, наконец, рыжая двинулась к двери. — Ты садистская свинья. — пробормотала она, прежде чем закрыть дверь.