Лукавый Морок

Худая и нескладная, как и при жизни, она с ногами сидела на подоконнике, тонкий палец лежал на краешке пепельницы. И сразу откуда-то потянуло сигаретным дымом.

Долгов вздрогнул, вскинул голову, снова всем корпусом поворачиваясь к окну.

Ничего. Пепельница и тонкая змейка галстука, свернувшаяся рядом бесформенным клубком. Запах сигаретного дыма тоже, видимо, просто почудился, потому что исчез так же стремительно, как и появился.

Только сердце отчаянно колотилось, и дыхание снова было затруднено.

Долгов не ошибся в своих прогнозах на ночь: он действительно снова долго не мог уснуть.

То ворочался с боку на бок на безумно дорогом матрасе, пытаясь найти удобную позу, то просто лежал на спине, безучастно глядя в темный потолок, то вставал и неприкаянно бродил по пустой квартире, пока не заледенеют босые ступни, то зарывался лицом в подушку, зажмуриваясь и надеясь, что удастся отключиться. Глаза болели, голова раскалывалась, но сон не шел.

Цифры на электронных часах сменяли друг друга, все ближе подбираясь ко времени подъема.

Без пяти минут пять Долгов решил, что можно уже и встать: первый будильник стоял на половину седьмого. Но именно тогда он, видимо, наконец уснул. Потому что громогласная, бодрая до отвращения мелодия прозвучала мгновение спустя. Только после третьего сигнала Долгов заставил себя встать.

Почти холодный душ и очень крепкий кофе из кофейни на первом этаже в качестве завтрака немного привели его в чувство. В гостиницу он приехал к половине девятого, но ничуть не опоздал: в холле его ждали с чемоданами только Нев и Лиля.

– Володя с Ольгой поехали за прокатной машиной, – пояснила последняя, поздоровавшись. – Он звонил только что, сказал, что подъезжают, так что ты как раз вовремя.

Долгов информации о прокатной машине не удивился, а скорее обрадовался: Ольгин седан был достаточно просторным, но долгие поездки втроем на заднем сиденье никак не вписывались в его понятие комфортного путешествия. А комфорт Долгов ценил больше всего на свете.

Радость длилась недолго: ровно до того момента, как Дементьев кинул ему ключи от прокатной Киа Рио.

Вопросительный тон был явно ненамеренным, Дементьев не сомневался в том, что Долгов сядет за руль с удовольствием, но тот его уверенности не разделял. Затылок продолжало ломить, хоть он и выпил обезболивающее, глаза резало даже тусклым светом пасмурного осеннего дня. Ему то и дело казалось, что он на несколько секунд задремывает с открытыми глазами.