Лукавый Морок

Нев, до того застывший на пороге, вышел на крыльцо, оставив дверь приоткрытой на случай, если его будут звать.

– А к какому типу принадлежите вы? – мягко поинтересовался он, пытаясь проследить за взглядом женщины. Но та не смотрела ни на что конкретное: с этого крыльца открывался прекрасный вид на озеро, но ничего примечательного, за что мог бы зацепиться глаз, в поле зрения не попадало.

– Я к ним не принадлежу, – улыбнулась она. – Я просто присматриваю за этим местом.

Нев обернулся к стеклянной двери, которая сейчас слегка поскрипывала, открываясь шире.

«Так вот кто смахивает пыль с мебели», – догадался он. Одно оставалось непонятным: зачем? Но женщина ответила на этот вопрос прежде, чем он успел его задать:

– Людям нравится видеть это место нетронутым, как будто все случилось буквально вчера. Поэтому никто не убирает мелкий мусор или разломанную мебель, но и зарасти всему грязью тоже не дают. Никто не любит копаться в грязи.

И снова этот тон… Так говорят люди, имеющие непосредственное отношение к трагедии, по кому она прошлась лично.

Или те, кто все видел своими глазами.

– Вы были здесь, когда это случилось? – поинтересовался Нев, снова поворачиваясь к незнакомке.

Она прикрыла глаза, тяжело вздохнула и едва заметно кивнула.

– Это было страшно, действительно страшно. Здесь безумие развивалось с каждым часом и точило людей по капле, пока демоны не сожрали их.

– Демоны? – переспросил Нев.

Но женщина не успела ответить и как-то пояснить выбранное определение: из недр дома раздался какой-то грохот, а потом голос Лили позвал на помощь.

Нев в одно мгновение сорвался с места, забыв попросить женщину, чтобы она никуда не уходила.

У Долгова и в мыслях не было «доносить» Лиле о поступке Нева. Он не имел привычки жаловаться на события, доставлявшие ему глубокое моральное удовлетворение, а то, что всегда вежливый, сдержанный и отстраненный Нев наконец сорвался, произвело именно такой эффект. Если бы Долгов позволил себе задуматься над собственной реакцией, он бы понял, что именно ради этого и начал флиртовать с Лилей более открыто, порой намеренно нарушая все правила приличия и «корпоративной этики».

Он хотел доказать самому себе, что был прав тогда в феврале, когда говорил Лиле, что Неву никогда не одержать однозначной и окончательной победы над Ангелами. Но времени и желания проанализировать собственные чувства у него не оказалось.

Нездоровая радость тоже длилась недолго.