Лукоморские царства

— Катенька, душа моя! Ты бы видела, что там творится! Такие восторги, радость! Вся свита с ума сходит. Правда, боюсь, они сейчас подерутся.

— От радости? — удивилась Катя.

— Нет, от того, что опять решить не могут, куда тебе идти.

— Может, сбежим? — с надеждой спросил Волк. — Чего тут опять ждать, пока они надумают, какого именно первого боярина уважить и послать Катю спасать его земли? Устал я от них. Сильно.

— Потерпи, Волчок, тьфу, Бранко. Ну, Птица и удружила, придумала тоже мне! — разворчался Баюн.

— А, вон прынцы скачут. — Степан намеренно презрительно назвал царевичей. Старший всё время их визита, выглядел так, как будто не верил ни одному слову о Катерине. Степана и вовсе обходил как пустое, но очень грязное место, когда они пару раз столкнулись во дворе дворца. Младший, наоборот, все время лез с вопросами. Самый дурацкий был про то, а не просватана ли за него Катерина. И кривил губы, когда упоминалось, что Степан в тумане Катерину защищает.

— Не злобствуй, они оба в шоке, насколько я вижу, — констатировал Баюн.

Царевичи подъехали и Тимофей, глядя на Катерину, сидящую перед Бранко в седле, и изумляясь про себя всё больше, очень любезно попросил:

— Мой отец, царь Василий, спрашивает, а не соблаговолит ли сказочница, подъехать к нему?

— Ух как! Какие мы вежливые, оказывается, можем быть! А не соблаговолит ли… А если нет, тогда чего? — Степан покосился на Баюна, но тот был занят и в мысли его не заглядывал.

— Разумеется, разумеется. Я надеюсь, что царь Василий теперь доверит самой сказочнице решать, куда ей лучше идти? Я надеюсь, что когда мы подъедем к царю, он нам так и скажет? Я очень на это надеюсь… — Кот многозначительно подмигнул старшему царевичу. Тот задумался, просветлел лицом, кивнул и рванул обратно. Царевич Иван неохотно повернул коня вслед за братом.

— Вот так вот. — Баюн покивал головой.

По мере приближения к дороге, гомон, крики и шум становились всё громче. Катя с радостью увидела ту семью с маленькими детьми. Они плакали и обнимались крепко-крепко. Дальше женщина и трое сыновей сидели на траве, а вокруг метались слуги их отца семейства, он сам, важный боярин, был рядом с женой, совсем не обращая внимания на то, что его дорогая шуба испачкалась в придорожной грязи.