Лукоморские царства

 — Пойду обрадую нашего телохранителя!

Кот важно удалился. А Катя не удержалась и продолжила смотреть в зеркальце.

— Мой дорогой В… Бранко! А по какому поводу такая грусть-тоска тебя съедает? — Кот запрыгнул на стол прямо перед головой Волка.

— Думаю, как бы Катерину не подвести. Если меня изловят, чтобы её не тронули… — договорить он не успел, потому что крепкая и толстая кошачья лапа стукнула по его затылку. — Ты что, ошалел?

— Катерина испортила Еленино зеркальце. Теперь при желании на тебя полюбоваться, если таковое у неё возникнет, она увидит какого-то, действительно бурого волка в северных лесах!

— Как это? — Волк недоуменно смотрел на Баюна.

— А вот так! — фыркнул Баюн. — Кроме того, чтобы тебя изловить, Елена эта самая жаждет Катю себе в личное пользование заполучить. С тобой-то всё ясно, у неё уже не выйдет, а вот Катю без тебя мы не устережем, так что заканчивай терзания, сомнения и подобные развлечения. Я, конечно, не знаю подробностей странного твоего поведения в сказке с нынешним мужем царевны Елены, но мозги-то у меня есть, так что догадываться я могу.

— Прости, что ты только что сказал? — Волк покрутил головой, пропустив мимо ушей последние слова Баюна. — Чего Елена от Катерины хочет?

— Да того же, что и остальные… Сказочницу в личное и безраздельное владение.

— А… больше ничего не надо? Луну там с неба, звезд полный карман? — Волк ощутимо зверел и стремительно приходил в себя, чего, собственно, и добивался Баюн.

Катя с облегчением погасила зеркальце и убрала его в сумку, а сумку решила больше не оставлять. Приказала перышку скрыть и скрыться, и села на лавку, в надежде, что гудящие ноги хоть немного передохнут, а то набегалась она по трем сказкам за день!

Глава 13. Царевна Елена

— Как одна женщина может так замучить целое царство, и всего-то за два дня??? — за столом в горнице гостевого дома сидел воевода, обхватив голову руками.

Терентий Васильевич, крупный бородатый и важный, ослабел от непосредственного общения с красавицей Еленой, которая требовала сначала трубить в воротах в честь её прибытия, потом осерчала за отказ это делать, а потом орала так, что даже если бы кто-то и трубил, то слышно бы всё рано не было.