Лукоморские царства

Врата возникли полностью, и створки начали отрываться, а за ними стояла Катька на продуваемом всеми ветрами горном склоне, за ней виднелся огромный горный хребет, заснеженные вершины, шаг к порогу, ещё шаг, уже через порог, и горы остались там, створки начали закрываться, а Катерина вся жутко выпачканная, с какими-то сучками, и почему-то с мелкими душистыми белыми цветами, запутавшимися в волосах, тоже грязных и всклокоченных, надорванном сбоку школьном платье, с опалённым левым рукавом, стояла перед ними. Вместе с Катериной в ворота влетел ледяной прозрачный горный ветер, взъерошил волосы мальчишек, поднял дыбом шерсть Кота, тронул Волчий загривок, и сделав вокруг Катерины почетный круг, влетел обратно в закрывающиеся ворота.

— Катя! — Волк выдохнул так, что ворота не просто медленно растаяли в воздухе, их просто сдуло! — Вернулась!

Катька шагнула к ближайшему стулу, и села, почти упала. И заплакала. Вокруг завился Баюн. Волк просто лег под Катькины ноги и закрыл глаза.

— Ты как? — Степан понимал, что вопрос глуп, но был так рад, что Катька вернулась!

— Да ничего, жива вроде.

— Платок возьми! — Степан с великим удивлением увидел Кирюшу, который протягивал Катерине упаковку бумажных платков. Откуда они у него?

— Спасибо! — размазывая по лицу грязь, слезы, и копоть, Катерина пыталась, хоть немного привести себя в порядок. Выглядела она так, как будто с войны вернулась.

— Катюша, — раздался вкрадчивый голос Баюна.

— Ага. — Катерина посмотрела в глаза Коту и рассмеялась. — Я тут подумала, что им обоим лучше без бороды, что ему, что его братцу.

— Ииии? — Кот зажмурился в предвкушении.

— Чего ииии? Я ему средство для удаления волос подмешала. Вместо состава для роста и укрепления бороды. — Катька простодушно вздохнула. — Ему почему-то не понравилось, а так мило получилось, он нынче такой лапочка.

Сначала хихикнул Мишка, потом Степан, потом не выдержали Волк и Кирюша, один Кот совершенно серьезно произнес:

— Вашу руку, сударыня! — и протянул лапу, а когда Катерина ему на лапу положила свою замызганную ладошку, церемонно приложился к ней носом. Принюхался, поморщился, вдруг стал совершенно серьезен, и пнул лапой Волка. — Друг мой Бурый, давай, давай, соберись и займись делом! Класс разгромлен, цветочки вон, тоже… В беспорядке.