Онлайн-библиотека книг
– Она ушла из жизни, потому что не смогла жить без него. А он смог! Мне даже показалось, что таких, как она, у него тем летом было несколько. Ну встречались, ну купил стекляшки, ну заделал ребенка, дел-то. Мама любила его десять лет, а для него то, что между ними было, вообще ничего не значило. И тут я вижу человека того же возраста, который приехал в Россию, потому что ищет женщину и ее ребенка. Этот Сэм, в отличие от моего отца, помнил про своего Жаворонка всю жизнь, вот что меня расстроило вчерашним вечером.
– Голдберг сказал: когда он найдет своего ребенка, то заново родится.
– Ничего. – Она пожала плечами. – Я же актриса, нам свойственна патетика и пафос в выражении своих мыслей и чувств. Для того чтобы меня принял мой родной отец, мне нужно умереть и снова родиться. В этой жизни со мной такого уже не произойдет, вот о чем я думала в тот момент.
– А ты знала, что наш костюмер, Маргарита, тоже ребенок Олимпиады, если можно так выразиться?
– Да, конечно.
– Вот видишь, я же тебе говорила, что Катя ни при чем, – с жаром сказала Даша и даже в ладоши захлопала.
– Да, выяснилось, – покладисто согласился Женя, но голос у него был какой-то странный. – Только мы пришли к тому, что круг замкнулся. В усадьбе было всего четыре женщины, которые могли родиться вследствие Олимпиады-80. И все доказали, что они не внебрачные дочери Сэма Голдберга. В то же время он сам сказал Даше, что увидел здесь свою дочь. Головоломка какая-то!
– Нет, – мягко сказала Даша. – Никакой головоломки. Я пытаюсь тебе это сказать уже битый час, только ты меня не слушаешь.
– Если честно, не очень, – признался Женя.
– Мне внезапно это пришло в голову. Он все время говорил «мой ребенок», «моя детка», «дитя». Но он ни разу не произнес слово «дочь». А это значит, что их общий с Жаворонком ребенок вполне мог оказаться сыном.
