Лунная дорога в никуда

– И больше не практикуете?

– Нет, больше не практикую, – проговорила она с вызовом в голосе.

– Можете позволить себе не работать? Или не хотите заморачиваться с подтверждением диплома?

– Могу позволить и не хочу заморачиваться. Мой муж бизнесмен, я сначала ждала ребенка, потом дочка была слишком маленькой, а после перерыв в профессии стал уже неприличным. Но я работаю, просто не врачом.

– А кем, если не секрет?

– Какой же это секрет – я организую туры в Австрию. Не обычные, а специализированные – в высокогорные районы.

Овечки летом, лыжи зимой.

– Но по медицине вы, как я вижу, скучаете?

– Послушайте, вы меня в чем-то подозреваете? – Анна сдвинула круглые очки на самый кончик носа, от чего вдруг стала похожа на добрую старушку-сказочницу из детской книжки, только платочка не хватало. – Мне кажется, вы уделяете слишком много внимания моей скромной персоне. Если вам кажется, что это я убила Сэма, то вы, безусловно, ошибаетесь.

– Вы так хорошо знали господина Голдберга, что называете его Сэмом?"

"Ему показалось или в глазах Анны на мгновение мелькнула искорка страха? Мелькнула и пропала.

Еще Макаров заметил, с каким напряженным вниманием слушает их словесную дуэль Даша. Из любопытства или что-то знает? Черт бы подрал этих баб, никогда с ними ничего не понятно!

– Вчера при знакомстве господин Голдберг представился Сэмом. И Дарья зовет его точно так же, но это вас почему-то не смущает.

– Меня это не смущает, потому что Даша знает Голдберга три года и не скрывает этого.

Она провела в его компании много времени и привыкла обращаться к нему по имени. За вчерашний вечер вы не подходили к Голдбергу и ни разу с ним не разговаривали. Поэтому все же ответьте на мой вопрос.

– До вчерашнего дня я ни разу не видела господина Голдберга, – устало сказала Анна. – Могу поклясться здоровьем моей единственной дочери, что говорю правду. Я могу идти?

– Да, идите. За помощь спасибо.

Анна хлопнула дверью, явно демонстрируя свое отношение к случившемуся. В гостиной номера люкс Макаров и Даша остались вдвоем.

– Я не могу этого объяснить, – медленно сказала молодая женщина, – но она врет.

– Кто, Анна?

– Да. Человек не может клясться здоровьем ребенка, если твердо знает, что говорит неправду, но тем не менее она только что это сделала.

– Почему вы в этом так уверены?

Даша почему-то покраснела. Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, и тут же закрыла его. Открыла и закрыла снова. Макаров терпеливо ждал.