Лунное молоко

И вот ведь странно — он стоял совсем близко, но Юлька никак не могла до него добежать!

— Юля! — позвал откуда-то Монах. — Юля! Где ты? Отзовись!

— Зачем он кричит? — пробормотала Юлька. — Сам же предупреждал, что нельзя.

— Юля! — голос Монаха постепенно отдалялся и звучал теперь едва слышно. — Юл-я-я-я! Ты где?

— Да здесь я! — Юлька, наконец, обернулась и не увидела ни сосны, под ветвями которой ещё недавно провела несколько счастливых минут, ни Монаха.

Над головой громко прострекотала сорока — заливистой издевательской трелью.

Сорока прострекотала опять, сбившись в конце на язвительный смешок. И вторя ей, зычно грянуло отовсюду:

— Эй! Эй-ю эй! Эге-ге-гей!

И взвился лес — захлопал, заулюлюкал, зашумел!

Юльку подхватило, подбросило кверху. Замотало от ствола к стволу!

Оглушённая, не понимая, что происходит, она пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, но только изодрала ладони о грубую кору.

— Эй! Эге-гей! Эй-ю эй! — визжало отовсюду, дёргало и щипало, тащило в стороны, пытаясь разорвать.

Казалось, что этому не будет конца, и всё же чудом Юльке удалось удержаться на месте — обхватив руками тонкое дерево, она прижалась к прохладному стволу.

— Ты справишься! Ты можешь! Ты должна! — твердила себе как заклинание, изо всех сил стараясь не раствориться в панике.

Крики сделали будто потише, схлынули куда-то в лесную глубину.

Но Юлька никак не могла успокоиться, так и стояла у дерева, не решаясь оглядеться.

Под пальцами что-то вилось и пушилось, будто длинные тонкие водоросли или лишайник. И пахло странновато — гнильцой да сыростью, чем-то сладковатым и резким, противным.

Дерево шевельнулось, заворочалось под руками, медленно-медленно поплыло в бок, увлекая Юльку за собой.

И тогда она приказала себе открыть глаза и посмотреть.

Как оказалось, Юлька обнимала вовсе не дерево! А что-то живое и страшное! Длинное, тощее, ни на что не похожее!

Несуразное существо с телом-стволом и крупной человеческой головой таращилось на неё с высоты своего роста, и лицо было знакомое — дядькино! — с застывшими, словно высеченными чертами.

Существо что-то сказало, неразборчиво, непонятно.