Лунное молоко

Расскажем ему всё, что узнали.

— Он не повери-и-и-т, — провыла Марфа. — Бедная Юля-я-я…

— Не поверит — заставим. — процедил Монах, прекрасно понимая, что против могущества и ловкости колдуна у него не найдётся никакого средства. Но Марфе знать об этом совсем не нужно. Девочка и так расстроена. Зачем усугублять.

Когда они наполнили оба пакета, Монах не стал особо задумываться — предложил Марфе идти вперёд.

— Сориентируемся как-нибудь. Уверен, где-то должен быть выход.

Они прошли совсем немного, когда из бокового прохода послышался невнятный шум, а потом к ним под ноги вылезла грязная и лохматая Юлька.

Увидев Юльку, Марфа попятилась, словно перед ней был другой человек — с момента их последней встречи сестра очень изменилась. С её лица исчезли все краски, оно выглядело сейчас бледным листом с плохо прорисованными чертами. Даже Монах не сдержался — присвистнул, выражая то ли растерянность, то ли ненужное Юльке сочувствие.

Юлька держалась из последних сил, уже и не надеясь найти лунное молоко, и тут услышала бодрые голоса совсем рядом — по ним и вышла на Монаха с сестрой.

Радость от встречи растаяла из-за реакции Марфы — растерянность младшей Юлька ошибочно приняла за недовольство. Марфа не попыталась проявить даже слабую толику чувств — не обняла её, вообще не сказала ни слова."

"Она сделала всё специально! Специально надела на тебя маску! До чего же хитрая и подлая! Она никого не любит! Никого! — шальные мысли завертелись в голове, и Юлька поддалась им, сразу же потребовав от Марфы объяснений.

— Я всё знаю! — она едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в сестру. — Ты! Ты надела на меня маску! Признавайся — зачем?

Не ожидавшая обвинений Марфа мгновенно ощетинилась ежом.

— Не ори на меня! Ты мне не мать! Не смей лезть в мою жизнь и что-то требовать!

— Я задала тебе вопрос… очень важный вопрос… Ответь сейчас же — почему ты позволила себя такую подлость?

— Я просто шутила! Нашла маску… ну, и решила примерить на тебя!

— Вот так вот просто? Решила примерить?!

— Да! Мне так захотелось! — на лице Марфы появилось так ненавидимое Юлькой замкнутое и упрямое выражение.

По опыту прошлых баталий Юлька знала, что больше у сестры ничего не удастся узнать — Марфа закроется как в раковине и станет молчать.

Только вот Юлька молчать не собиралась. Она понимала, что теперь не место и не время выяснять правду, но остановиться уже не могла.