Лунное сердце

 — Мы обсуждаем их, как людей из плоти и крови, и один из них сидит сейчас у костра, напротив меня. Если все это не сон…»

Сара затрясла головой.

— На каком инструменте ты играешь? — внезапно спросил Талиесин. — На арфе?

— Нет. Я бы хотела… Я просто балуюсь с гитарой.

— Это… — Ну вот, они опять вернулись к тому, что нужно рассказать о предмете, для которого в его языке слов нет.

— Ты оставила ее там, когда переместилась сюда?

— Да, у себя в комнате. У нее такая форма. — И она двумя руками начертила в воздухе восьмерку.

 — Во всяком случае, такой у нее корпус. Потом у нее есть шейка, она выходит вот отсюда. — Сара подняла палочку и нарисовала гитару на песке. — Струны, их шесть, прикреплены к колкам вот здесь, а звук резонирует в корпусе и выходит вот из этого отверстия.

— Хотелось бы посмотреть на нее, — сказал Талиесин.

— Принесу, когда приду в следующий раз, — произнося это, Сара не могла не улыбнуться.

— Нет, — сказал Талиесин. — Ты подумай о ней сейчас, и я тебе ее доставлю.

— Ты и такое можешь сделать?

Талиесин кивнул.

Он потянулся к арфе и положил ее к себе на колени. Ключом, висевшим у него на шее, он настроил ее. Проведя пальцами по струнам, он пробудил целый каскад звуков, казалось, они, словно искры, вспыхивают между ним и Сарой. Сара зажмурилась от удовольствия.

— Представь себе свой инструмент, — сказал Талиесин. — Все время держи его в уме.

Сара вызвала в памяти свою классическую гитару… Чем сосредоточенней она думала о ней, тем больше ей хотелось, чтобы гитара оказалась у нее в руках.

Такое чувство она испытывала всегда, когда слушала, как играют другие. У нее начинало даже покалывать в пальцах.

Сара открыла глаза, ощутив, что на коленях у нее что-то лежит. Почти со страхом она посмотрела вниз и увидела футляр своей гитары. Сара провела рукой по гладкой поверхности и улыбнулась Талиесину, глаза у нее сияли.

— Тебе удалось! — воскликнула она.

Щелкнув зажимами, она положила футляр рядом с собой и вынула гитару.

— Не знаю, настроена ли она… — начала было Сара, но гитара оказалась настроенной.

Талиесин отложил арфу в сторону и взял в руки гитару; держал он ее довольно неумело. Коснулся одной струны, другой, держа пальцы на ладах, как Сара, когда она проверяла, настроен ли инструмент. Потом Талиесин покачал головой и вернул ей гитару.

— Мне уже поздно учиться играть на новом инструменте, — сказал он. Вынул небольшой костяной свисток с шестью отверстиями и положил его на песок перед собой. Потом снова положил арфу на колени.