Лунное сердце

Еще двое констеблей вылезали из третьей машины.

— Подождите, — обернулся Такер к фельдшерам. Он взглянул на Уорна. — Рассказывай с самого начала.

— Да особенно рассказывать нечего, инспектор, — ответил Уорн. — Все произошло часов в девять. Я делал обход, чтобы размяться, проверял двери на улице О'Коннор. А когда возвращался к машине, это, — он кивнул на тело, — это… просто… даже не знаю, как сказать… Это вдруг взялось неизвестно откуда. Я подбежал, решил, что парня, наверное, выбросили из окна с верхнего этажа, и вдруг увидел…

У Уорна слегка напряглось лицо, и Такер понял, что творится у констебля в душе.

Хоть и привыкаешь к такой работенке, все равно что-нибудь да случается, от чего тебя выворачивает наизнанку… Вот как вчера, когда принесли тело Томпсона… Такер подумал, что забьет тревогу, когда такие случаи перестанут на него действовать.

— И что ты увидел? — мягко спросил Такер.

— Вы когда-нибудь видели останки человека, истерзанного медведем, инспектор?

Коллинз встал на колени около трупа и уже взялся за угол одеяла, но Такер остановил его:

— Кто-нибудь был рядом? Свидетели? Кто-нибудь из прохожих?

— Улица была пуста, — сказал Уорн.

 — Если бы я не понимал, что такого быть не может, я бы сказал, что тело вдруг взялось ниоткуда.

— Похоже… С кем-нибудь в Доме разговаривал?

— Только через дверь. Они сказали, что ни с кем, кроме вас, говорить не будут. Тогда я попросил одеяло, и они выбросили мне его.

Такер посмотрел в один конец улицы, в другой, взглянул на тело. Взяв себя в руки, он кивнул Коллинзу.

Коллинз стянул одеяло, и Уорн отвернулся. Все долго молчали. Наконец Такер выругался:

— Черт побери, Уорн! Ты что, решил подшутить над нами?

Уорн взглянул на труп и поднял глаза на Такера. Тело выглядело так же, как когда он прикрывал его одеялом. Голова свернута, грудная клетка открыта, внутренности вывалились на тротуар. Но Такер… Лицо инспектора являло собой застывшую маску. Он сделал шаг вперед и неожиданно ударил по трупу ногой. Когда башмак инспектора коснулся тела, Уорн содрогнулся и почувствовал, как к горлу подступает съеденный завтрак.

Он начал что-то говорить, но заметил, что по телу пробежало какое-то слабое мерцание. Вместо внутренностей от удара из него вылетели комки грязи и сучья. Там, где был труп, осталась лишь беспорядочная куча веток и сырых листьев, кое-как слепленная уже подсохшей глиной, чтобы придать ему форму человеческого тела.

Уорн не сводил глаз с того места, где произошла эта трансформация.