Лунное сердце

Впрочем, как можно удержать волшебника?

— Надо позвонить инспектору Такеру, — сказал Джеми.

Байкер сел на корточки:

— Позвоним. После того как мистер Волшебник придет в себя и кое-что нам расскажет.

— Пойду принесу горячую воду и бинты.

— Давайте, Джеми. А я останусь и буду следить за нашей спящей красавицей.

Выходя из Почтовой комнаты, Джеми чуть не налетел на Салли.

— Томас Хенгуэр вернулся, — ответил Джеми на ее немой вопрос и побежал дальше.

— Томас Хенгуэр?! — ахнула Салли, но Джеми был уже далеко.

Салли вошла в кабинет, не уверенная, что хочет узнать о происходящем, и прерывисто вздохнула при виде Тома.

— Умеешь ухаживать за больными? — подняв голову, спросил Байкер.

Салли тупо покачала головой:

— Что случилось? Как он-то сюда попал?

— Не знаю, — сказал Байкер. — Но намерен узнать.

Остановив машину перед министерством, где находился отдел Жан-Поля, Такер несколько минут посидел, приводя мысли в порядок. Он не очень представлял себе, что собирается здесь делать. Такер не сомневался, что Жан-Поль Ганьон рассказал ему все, что знал.

Главный его вопрос — нет ли чего нового? — вполне можно было задать по телефону. Только вот по телефону — полагал он — никак нельзя по-настоящему прощупать человека. Все тонкости ускользнут. Как складываются губы. Каков взгляд. По телефону легче соврать. Он и сам соврал, когда в первый раз звонил Жан-Полю.

«Ладно, — сказал себе Такер, — если я буду просиживать штаны в машине, я ничего не узнаю». Сощурившись, он вылез из «бьюика» и направился к Ганьону.

Когда он вошел в кабинет, Жан-Поль, казалось, удивился.

Такер покачал головой.

— Боюсь, что нет, я надеялся у вас что-нибудь узнать. — Он взглянул на разложенные на столе бумаги и добавил: — Я не мешаю вам? Нет?

— Так… Чем могу помочь?

Такер часто убеждался, что если держать себя с собеседником на равных, то, как правило, неприязнь этого человека к вам исчезает. С Жан-Полем уже так и было. Глядя на него, не верилось, что это тот самый человек, который всего два дня назад был готов жаловаться на полицию журналистам.

— Я стараюсь разобраться в этом деле, — сказал он. — В нем очень много непонятного.

— Это уже стало «делом»? — спросил Жан-Поль.

— На данный момент Киеран уже повинен в одной смерти, Жан-Поль. А может быть, и в двух.

Такер пристально вглядывался в Жан-Поля, чтобы понять, какая последует реакция, но увидел только искреннее изумление.

— Кто же умер? — спросил Жан-Поль.

— Один из моих людей.

— Трагично.