Лунное сердце

Ему нужен новый роман, я должен был его закончить еще в сентябре. Я понимаю, что это моя небрежность, но в моем возрасте хочется браться за то, к чему тебя тянет. Мне показалось, что важнее напечатать эти стихи. В отличие от романа они, как мне кажется, больше подходят для эпитафии.

Такер кивнул и показал на строфу, которую только что прочитал:

— Манджушри — это один из бодхисатв, — начал объяснять Тропман. — Будущий Будда. О нем шла слава, что он победил Яму — бога смерти. В поэме он является моим прототипом. Это, конечно, самоуверенность, но тогда мне казалось, что так и надо.

— Вы имели в виду, что победили смерть, дожив до ваших лет?

— Можно и так посмотреть. Но нет. Я пишу о том, что так много моих друзей и коллег уже ушло. Значит, я столкнулся со смертью, но не победил ее. Ведь я тоже умру, когда придет мое время. Вот я и не ношу меч.

— Сам бы я этого не понял, — признался Такер.

— Это требует специальных умственных усилий. Но не будем говорить о моем стихоплетстве. Чем я могу вам помочь?

— Это почти так же сложно, как то, что вы только что объяснили мне.

— Смутно. Около года назад ко мне обратился суперинтендант Мэдисон и спросил, не откажусь ли я время от времени приходить и консультировать их, если понадобится моя экспертиза. С тех пор я больше ничего не слышал.

— Ну так вот, — устало сказал Такер, — ваша экспертиза крайне нужна именно сейчас. Разрешите мне изложить вам проблему, и, если вы поверите хотя бы половине того, что я расскажу, может быть, вы сообщите мне свое мнение об этом.

— А это конфиденциальная информация? Если так, то я не уверен, что…

— Ничего, вы к ней допущены, если вас это беспокоит. Вы были допущены еще до того, как к вам обратились.

— А теперь я должен принести какую-нибудь клятву? — спросил Тропман. Видимо, эта мысль его забавляла.

Такер улыбнулся, ему вспомнилось, как он рассказал все Жан-Полю Ганьону, едва успев обменяться с ним рукопожатием. Узнай об этом Мэдисон, он бы ему голову оторвал!

— В этом нет необходимости, — ответил Такер.

У Тропмана насмешливо поднялись брови.

— Тем не менее так и есть, Дик.

Тропман был прекрасным слушателем. Он выслушал все до конца, раза два переспросив Такера, чтобы уточнить какие-то детали, и не высказывал свои соображения, пока инспектор не закончил.