Лунное сердце

— В том, что происходит в мире, нет ничего случайного, — ответил бард, повторяя то, что уже говорил ей, когда они снова встретились на берегу.

— И что я должна делать? — с горечью спросила Сара дрогнувшим голосом. — Играть в поддавки с каким-то чудовищем, чтобы набрать побольше очков для твоих «Старейших»?

— Я не понимаю, что ты говоришь, — сказал Талиесин.

Сара отодвинулась от него и встала. Подойдя к краю утеса, она остановилась спиной к барду:

— Значит, Пэквуджи был прав. Не зря он тревожился за меня. Я и сама за себя тревожусь.

— При чем тут Пэквуджи?

— Это он прошлой ночью рассказал мне про ваши испытания.

— Сара, ты должна пройти их не потому, что я мало тебя люблю. Просто без борьбы нельзя созреть.

Сара повернулась к нему лицом:

— И что же такое я должна совершить? Побороть этого Мал-ек-у? Этого… черт его знает кого?

— Не знаю. Ответ ты должна найти у себя в душе.

— Опять загадки! Ты не хочешь мне помочь даже чуть-чуть? После вчерашней ночи я решила, что мы с тобой возлюбленные.

По крайней мере друзья. Я не понимаю, что происходит, Талиесин! Не понимала с тех самых пор, как началась вся эта кутерьма! И я хочу только одного…

Но она не договорила. Чего же она хочет? Даже этого она уже не знала.

— К чему все эти тайны? — спросила она уже более спокойно. — Я хочу сказать — прошлой ночью мы были так близки. Как будто нас что-то объединяет. А теперь, хоть ты и сидишь рядом, мне кажется, что ты за сотни миль от меня. Почему это, Талиесин? Почему все должно быть тайной?

Каждое ее слово ранило Талиесина, словно кинжалом.

Он будто слышал, как он сам возражает своему деду. Он чувствовал, как они с Сарой отдаляются друг от друга, понимал, что вот-вот между ними разверзнется пропасть, такая большая и глубокая, что через нее не перекинешь мост, — надо скорее что-то сказать.

В нем самом ожило, как и много раз прежде, его упрямство. Он вспомнил свои споры с Мирддином. Снова увидел себя при дворе Мэлгвина и вспомнил, как призывал лунную магию, чтобы заставить замолчать королевских бардов и друидов.

И все это после того, как и Мирддин, и его дед велели ему покинуть родину в одиночестве… Он вспомнил, как бродил по призрачным окраинам мира, тщетно пытаясь постичь тайны мироздания, которые каждый раз ускользали от него. И теперь, глядя на Сару, он видел, что в ее душе начинается та же борьба. «О, — подумал он, — проклятие! Все из-за этих Старейших!»

— Если хочешь следовать по Пути, ты должна согласиться пройти эти испытания.