Лунное сердце

Она потеряла равновесие.

— Я тебя люблю! — еще раз прокричала она.

Чьи-то руки подхватили ее, и она не успела упасть. Она поморгала глазами — горный пейзаж исчез, барабаны гремели все тише, замолчали совсем. Звучала лишь мелодия Лунного сердца, ей вторил пульс Сары, она сама дышала ей в такт. Сара поняла, что ее держит в объятиях Талиесин, и прижалась к его плечу. В первый раз с тех пор, как начались ее мучения, ей снова захотелось жить.

Она отклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

Долго стояли они, обнявшись. Талиесин смотрел через ее плечо на свежие могилы.

— Как жаль, что я не был знаком с ним, — сказал он, — с твоим дядей.

— Ты бы ему понравился, Талиесин, — сглотнула слезы Сара. — Я уверена, что он полюбил бы тебя.

И словно по сигналу, они отступили друг от друга. Оба почувствовали неловкость.

— Что же теперь будет? — спросила Сара.

— Думаю, тебе надо вернуться в твой мир, Сара.

— И я бы отправился с тобой, если ты захочешь!

— Еще бы! — Она снова прижалась к нему и крепко обняла.

— Ну, как вы себя чувствуете, инспектор? — спросил Байкер.

— Намного лучше, чем ты, судя по твоему виду. Что у нас нового?

— Квин-он-а готовятся вернуть нас обратно.

— Что-то тебя беспокоит, Байкер? — спросил инспектор.

Байкер посмотрел на Мэгги и Салли, потом на Такера и вздохнул:

— Хотелось бы знать, как мы там, дома, будем подавать всю эту историю?

— Ты что-нибудь придумал?

— Нет, сказать по правде, я все еще с трудом ворочаю мозгами.

— Аналогичный случай, — отозвался инспектор и взглянул на Мэгги. — Мне кажется, надо делать вид, будто ничего этого не было.

— А как еще мы можем себя вести? — пожал плечами Такер. — Хенгуэр погиб, Фой остается здесь. И уж, видит бог, я даже подступаться к Саре не буду, чтобы она что-то продемонстрировала для лабораторий проекта — она тогда меня живьем сожжет, если вы все раньше не растерзаете.

— Я подумал… Хотя ладно, пойду скажу квин-он-а, что мы готовы.

— То, что мы узнали от Гэннона насчет Уолтерса, никому не разглашать. Ясно?

— Неужели вы решили покрывать этого негодяя? — нахмурился Байкер. — Да ведь на девяносто процентов он виноват во всем, что случилось.