Лунное сердце

Когда свет померк, она начала различать фигуры — это были высокие стройные существа, облаченные в оленьи шкуры и в грубые ткани. Отделка бисером на их одеждах была такая же затейливая, как орнамент на ее кольце. Но рисунок не был кельтским.

Горло у нее сжалось, стало трудно дышать. Теперь она могла разглядеть даже лица окружавших ее наблюдателей. Они были худые, кожа туго натянута на скулах, большие глаза чем-то напоминали совиные. Кончики ушей были длиннее, чем обычно. У некоторых на головах покачивались украшения из длинных перьев.

У одного на лбу торчали маленькие острые рога. «Господи, — ахнула Сара, — они ведь растут у него прямо изо лба!»

У нее задрожали ноги. Она заметила барабаны. Каждый второй из окружавших их существ держал под мышкой барабан. Гибкие пальцы выстукивали ритм. Звук слышался отовсюду. Воздух наполнился густым тяжелым ароматом кедров и сосен. Ресторан поплыл у Сары перед глазами, и она протянула руку, стараясь сохранить равновесие. Трясущиеся пальцы наткнулись на руку Киерана и крепко схватились за нее.

И тут же по ее руке словно искра пробежала — точно статическое электричество, только гораздо сильнее. Внезапно она увидела все глазами Киерана, разделила его мысли. Она поняла, что он объят злобой, страхом, печалью, от натиска бушующих в нем эмоций Сара потеряла способность соображать. А он обдумывал множество вещей одновременно: «Существа с барабанами неопасны, притом что их барабанная дробь усиливает напряжение, подобно дешевому саундтреку из какого-нибудь фильма ужасов. Эта девушка не предала его, но, с другой стороны, и помочь ему она не может. Явно опасен констебль, который целится в них из огромного револьвера. Но главная опасность исходит от чего-то неопределенного, от дыхания зла, которое Киеран впервые почувствовал, глядя на Дом Тэмсонов, а потом снова испытал это ощущение при входе в ресторан».

Киеран искал это зло глазами и обнаружил его в тени у задней стены ресторана, позади констебля, за пределами круга, который образовали обступившие его и девушку бьющие в барабаны создания.

Там, в тени, неясно темнел едва различимый контур… чего? Какого-то существа. Медведя… и в то же время нет, не медведя. Киеран почувствовал прикосновение чужой внутренней тишины, чужой «тоу», куда более мощной, чем его собственная. Киерана коснулось властное молчание, грозившее сломить своей силой любую силу. Это была старая «тоу», очень старая, запутанная клубком, словно корни ивы. И беспощадная.