ЛВ 3 (СИ)

Зеленью сверкнули глаза чащи, встопорщилась иллюзия шерсти, а я объяснила:

«То, что меня в ту ночь, когда с тобой силой поделилась, чуть не убило, оно от силы леса питается, а значит, день ото дня становится сильнее».

Замерла Ярина, опосля хвостом нервно дернула, да поняла все — голову склонила, приказ принимая. А затем ближе подошла, в глаза мне заглядывая виновато. Я улыбнулась, по голове погладила, за ушком почесала да и правду сказала:

«Не вини себя, за то, что со мной случилось, я ведунья лесная, мой долг лес беречь-охранять, и лес и тебя».

Но Ярина с тем согласна не была. Прижалась ко мне незримой неощутимой и послала мысль свою:

«Я о том ритуале ничего не ведала. Леший сказал силу ты, госпожа, мне дашь, а что так отдавать будешь, кровью да болью своей я не ведала»."

"Я тоже… Нужно будет узнать у лешеньки где он вообще ритуал такой откопал. Ну да не о том речь сейчас.

«Копи силы, готовь воинство, боюсь, что понадобится», — приказала я.

Ярина склонила голову и исчезла, в свою вотчину перенесясь.

А я о другой чаще подумала. Зловредина-то моя размножательно-ориентированная запропастилась совсем, даже лик свой не показывает.

«Леся, — позвала, к лесу обернувшись».

Явилась тот час же! Словно ждала, вот каждую секунду ждала, а еще… выглядела обиженной, потому что не ее первой позвали, и виноватой — потому что знала, от чего не звали.

«Где была?» — спросила у нее.

А Леся возьми да и начни жаловаться.

«Леший запретил тебе показываться, и себе тоже. Сказал — коли с аспидом дела ведешь, вот и веди, а с глаз моих изыди навечно».

«Осерчал», — вздохнула я.

«И еще как», — поддакнула Леся.

А потом на меня глядь и осторожненько так:

«И что, когда дитятко ждать?»

Бревном в нее кинула не я, бревно в нее леший запустил. Да явившись так страшен был, что тот час исчезла Леся из виду, даже листочка не осталось, и росточка не осталось тоже, то есть даже подслушивать чаще было страшно.

Я же мешаться в дела лешего с чащей не стала, пошла дальше лес осматривать.

***

Проснулась я на закате. Потянулась было, да только куда ж тут потягиваться, если ребра все еще ноют от каждого движения. Так что села, посидела, пережидая пока голова кружиться перестанет, глаза открыла, огляделась.

За столом моим сидели леший, кот Ученый да домовой. На столе стоял мудрый Ворон. На меня все они глянули лишь мельком, и тут же к делу своему вернулись — книги читали. Все читали.