ЛВ 3 (СИ)

— Надо было не так разговор повести, Веся, совсем не так. Надо было сразу сказать — «я, аспидушка, даже тело свое белое да нежное отдать тебе готова в самых позах бессовестных, только ты живи, морда чешуйчатая, живи главное».

«В самых бессовестных не готова!» — мгновенно вспылила.

— Да ладно, — окончательно психанул аспид. — А коли соглашусь клятву дать, тогда как?

Тогда… замолчала я тогда.

— А что, может и зря отказался, — язвительно Аедан произнес. — Ну-ка, зови сюда Лесю, пусть продемонстрирует процесс зачатия во всех его вариациях, глядишь, я от возбуждения и не только на такую сделку пойду, а то от воздержания, знаешь ли, уже с головой явный непорядок начался.

«А то хоть когда-то порядок был, — съязвила растерянно».

А аспид, сволочь такая, вдруг на меня как посмотрел, потом на ногу, ступню коей обильно мазью обрабатывал, опосля на тело мое, а вот затем, совершенно наглым образом, сжал подол сорочки ночной, да и медленно, очень медленно, на меня призрачную глядя, подымать начал.

«Ты…ты что, ирод, делаешь?» — остолбенела я.

— Я, — аспид, чуть склонив голову с повышенным интересом изучал ноги до колен, опосля чуть выше колен, — а я, Веся, решил получше рассмотреть условия предлагаемой сделки. Глядишь, может и соглашусь даже…

В тело я свое вернулась мгновенно!

Все срамное закрыла тут же, подушку сверху водрузила даже, а вот на большее сил не хватило и я обратно на кровать рухнула.

— А пела-то как, — решил поизмываться аспид, — с тобой, говорила, буду, детей, говорила, тебе рожу, а как до дела дошло, так, понимаешь ли, тут «изыди, чудище страшное, аки кракен речной отвратительное».

— Изыди — это точно! — тяжело дыша, потому, что от слабости и голова кружилась, подтвердила я.

Аспид лишь усмехнулся, да ногу измазюканную принялся бинтами оборачивать. Потом вздохнул тяжело и сказал:

— Да спи ты уже, не трону, не изверг же я какой. Хотя… иногда даже жаль. Особенно, когда ты гневаешься, и тогда глаза сияют, щеки румянятся, тело от гнева дрожит, а мне тебя так обнять хочется, чтобы прижать к себе тело нежное, чтобы прикоснуться к губам твоим сладким, и не отпускать… никогда не отпускать.

Промолчала я, с тоской глядя на аспида. Мне бы хотелось, чтобы другой это сказал, да еще больше хотелось бы, чтобы сама в это поверила, а так… Проку нет от разговоров таких, и нет смысла никакого.

— Значит, себя ты убить планируешь? — спросила шепотом, говорить трудно было мне наяву.

Глянул исподлобья, усмехнулся белозубо, да и сказал:

— Коли придется.