ЛВ 3 (СИ)

И тут случилось то, чего мы никак не ждали!

«Ведунья, — раздался голос каменного лешего,- второй всплеск будет. Второй сильнее первого. Подготовились гады чародейские».

Нет! Нет, нет, нет! Мы второй не выдержим, мы первый-то едва удар выдержали!

Я простонала, не сдержавшись, и в отчаянии посмотрела на своего лешего.

— Гиблый пень! — он как-то сразу понял, об чем речь пойдет.

И Водя понял тоже. Понять то было не трудно, у чародеев всегда каждой твари по паре — вон крепостей магических было сразу рядом две понастроено, круги эти — их тоже рядом выстроили, а значит и второго удара ждать загодя следовало.

Следовало, но мы были не готовы и к первой волне.

Каменный леший дураком не был, а потому мне сказал прямо:

«Ведунья, я могу погасить всю волну, но…»

«Нет! — мысленный мой крик все равно по ушам ударил. — Не смей. Тебя это уничтожит. А мы…»

Мы с Водей переглянулись. Он медленно кивнул, я кивком ответила, и сказала каменному:

«А мы справимся».

Вторая волна слабее должна быть… Вторая волна слабее… Вторая…поняла что уговариваю себя.

Просто уговариваю, готовясь к худшему. Мы с Водей в одном одинаковые — мы своих под удар не поставим, и силу что готовит удар мы чувствуем отчетливо. Вот и сейчас ощущали и я и он. И поняли, что готовиться следует к худшему.

Вторая волна будет сильнее. Разов в семь.

— Луняша — маг, — тихо сообщила я лешему.

Водя понял о чем я, и сказал:

«У меня преемник есть, обо мне не волнуйся».

Преемник. Не сын, не наследник, а только преемник.

Что ж ты так, Воденька, у водяных обычно по ребенку в каждой речушке да каждом озере, а ты?.. Принципиальный похоже. Впрочем — я тоже.

— Первый удар — мой, — предупредила, тяжело поднимаясь, да на клюку верную опираясь.

Леший было возразить хотел, руки его могучие в кулаки стискивались, да разжимались, взгляд прятал, а что делать — не ведал он, потому что пути другого не было. Гиблый яр такое количество магии испепелит дотла, мой лес Заповедный — сгноит, потому как первыми силу живительную впитают плесень да гниль, опосля сорняки далеко не безобидные, за ними нечисть недоброжелательно настроенная.

И все что мне остается — впитать силу в себя, сколько смогу, сколько получится… Остальное поглотит Воденька… Что после нас двоих от того останется? Догадаться не сложно было. Да только либо так, либо все, что создавали — в прах на глазах наших обратится.

«Ведунья, — каменный вновь позвал, — ведунья, не глупи, не переживешь ты этого».