ЛВ 3 (СИ)

А как в земли человеческие пришел, я не одну — с десяток надел. Аспидом я несдержан, сложнее контролировать эмоции, пламя по венам бежит вместо крови, вспыхиваю быстро. Магом-то я поспокойнее буду, рассудительнее, сдержаннее. А тебе я каким больше нравлюсь?

— Простым, — от улыбки не сдержалась, — простым охранябушкой, и не магом и не аспидом, а человеком.

Усмехнулся, да и признался:

— Человеком я только рядом с тобой становлюсь, а так не человек я, Веся, прости.

— За что прощать? Меня все устраивает, — только тут на кольца взглянула, и ответила, — все кроме этого.

И руку ему протянула.

Вздохнул тяжело Агнехран, но хоть и был аспидом, а сдержался. И медленно с моей руки левой кольцо с рубином стянул.

— Ты все сними, только, наверное, эти три тоненькие ты оставь…- сказала вдруг.

Усмехнулся он, притянул, обратно на колени к себе усадил, и началось:

— Это не простой рубин, сам его сделал, не с первого раза, ночей семь не спал, но вышло все как хотел. Перстень этот твою кровь убережет от яда, от ран, от порезов.

И в глаза мне взглянул вопросительно.

А я на кольцо посмотрела уже иначе — для меня не просто камень это был, для меня это было целых семь бессонных ночей Агнехрана. И я сильно подозревала, что если кольцо это его заставлю забрать, он же… он еще столько же спать не будет, что-то другое для меня придумывая.

— Ладно, оставь. Назад надень, кому сказала. Хороший перстень, красивый, мне нравится!

И руку забрала. И на груди вообще их сложила. И на мага посмотрела взглядом мрачным, да суровым.

— И с чего это он вдруг тебе понравился? — вопросил издевательски.

— Красивый потому что! И другого мне не надо, понял?

— Нет, ничего не понял, — точно издевается.

— Я сказала — хороший перстень! — так и сказала.

Затем на ту горку украшений, что на столе остались посмотрела, подумала, и добавила:

— Эти тоже хорошие. Оставляй.

— Все оставить? — спросил с усмешкою.

— Тебе что, жалко? — вопросила воинственно.

— Нет, — улыбнулся весело, — мне не жалко.

— Вот и оставляй! — я с ног его спрыгнула, сходила к сундуку, оттуда ящик, в котором хранились прежние мои артефакты с амулетами принесла, все со стола в него сгребла, и, относя обратно, добавила: — А по ночам, Агнехран, между прочим, спать надо!

А он взял и рассмеялся. От души, громко, так что клюку очень призвать захотелось. Но в то же время так легко и с облегчением каким-то, что призывать не стала. Просто подошла к нему, стою суровая.