ЛВ 3 (СИ)

— Аспид, — вдруг произнес каменный.

Вздрогнула, всем телом вздрогнула. Но глаза закрыв, ощутила территорию обоих лесов своих и… не было на их территории аспида. Ни аспида, ни мага… Только следы, те крохи что остались от моего аспида… я научилась видеть даже их, научилась их чувствовать, и иной раз прикасалась к тем деревьям к которым прикасался он, к той траве, что смяла его нога… Невыносимо.

— Многому он ее научил, — продолжил каменный леший.

Мой меня тоже… многому.

— Есть в пустыне трава, что ест насекомых, вот он научил Авенну такие же деревья создавать, да только в них гибли люди.

— А животные? — спросила, о другом думая.

— Не с первого дерева результат нужный вышел, — признался каменный.

Вот и я не с первого раза поняла, что такое любовь. О Тиромире петь готова была, кричать на каждом углу как же сильно люблю… об Агнехране молчу, слова сказать не в силах.

— Что терзает тебя, ведунья? — вдруг спросил каменный леший.

— Ничего, — ложь, что стала такой привычной.

Я лгу всем. Лешеньке, что облик человеческий все же позволил себе вернуть. Водяному, чьи шутки больше не смешат. Коту Ученому, что в глаза заглядывает пытливо. Домовому, он все чаще рядом, постоянно что-то из еды подсовывает…

Лес все лечит — я знаю это. Все и всегда. Но я засыпаю с мыслями о нем, я просыпаюсь с ними же, и если бы не сон лесной ведуньи, я едва ли смогла бы спать в принципе. Я не знаю, испытывал ли Тиромир ко мне такие же чувства, но если бы я знала, что он мучается хотя бы в четверть так же как я сейчас — я бы вышла.

А так — все хорошо.

Дважды в месяц на полную луну и на луну исчезающую, я продолжаю подпитывать обе чащи кровью своей, усиливая обе поочередно. Я знаю, что еще не все, битва еще не закончена, и потому я готовлюсь ко всему, к любому исходу, к любой опасности.

— Ты говорил об Авенне, — напомнила каменному.

— Говорил, — странным тоном протянул леший Гиблого яра, — говорил, да… А знаешь от чего разговор о ней завел?

Я взгляд на терновые заросли вскинула, от него самого ответа ожидая.

А леший возьми да огорошь меня:

— На тебя похожа была.

Недоуменным взгляд мой стал, не поняла ничего я. Вот тогда леший и поясни:

— Горишь ты, ведунья, от тоски сгораешь заживо.

— От тоски не горят, от тоски сохнут, — поправила грустно.

— Кто-то сохнет, а кто-то — горит, — зачем-то произнес каменный леший.

И он замолчал, а я… не удержалась я.