ЛВ 3 (СИ)

— Чего ты хочешь? — спросила прямо, да еще один глоток вина сделала.

Хмель меня окутывал аки магия, хмель прогонял страх и неуверенность, хмель к авантюрам подталкивал похлеще Води Водимыча, хмель горе в душе моей притуплял, и легче мне задышалось, впервые за время долгое.

— Чего хочу? — в сумраке под капюшоном сверкнули глаза чародея светом желто-голубым.

А опосля чародей возьми да и скажи:

— Обмен предлагаю тебе, ведунья. Полюбовника ученицы твоей, в обмен на моих товарищей-чародеев, коих не убить тебе, как бы ни пыталась!

Опосля такого я даже бутылку обронила.

Та упала вниз, покатилась по склону, от какого-то камня отпрыгнула да и вмазала по головушке Заратареньки. Крик его «Атака с права!» — на весь грот раздалась, только вот мы на его крик внимания вообще не обратили. Охреневали мы всей компанией.

И главное в ситуации я такой оказалась, когда и не посоветуешься ни с кем.

О том, что любовь у меня к Агнехрану никто помимо нас с ним и не ведал. Я даже то, что аспид он — скрывала как могла, до последнего.

От своих самых близких скрывала, от лешеньки да чащ Заповедных. А Агнехран? Скрывал ли он? И что-то мне в груди, в самом сердце подсказывало, что скрывал. Скрывал, потому что меня берег он сильнее, чем свою жизнь. Так берег, что сам на расстоянии держался, с тех пор как потерял контроль над собой в Гиблом яру в ту гиблую ночь нападения навкар.

И если он скрывал, а я уверена, что это так, могли ли чародеи, что в среду магов проникли, знать что я и есть Ведунья Лесная? Что именно я этого леса хозяйка? Зная Агнехрана — нет.

Вот от чего когда Заратар в лес мой проник, да не один а с командою чародеев, они намеревались меня схватить и с помощью меня выманить Водю, а на саму хозяйку леса организовали нападение. Ошиблись вы, господа чародеи, да и с самого начала ошибались.

И вот сейчас тоже ошиблись, когда ультиматум пьяной ведьме выдвигать вздумали!

— Полюбовника ученицы моей значит, — проговорила, недобро прищурившись.

- Дык, чай, архимага мне предлагаете? Не шибко ли самонадеянное предложение?

И усмехнулся чародей в капюшейке! Ажно зубы в полумраке сверкнули.

А затем отошел он, да и открыл мне обзор чудовищный — в чародейской пентаграмме бездыханный почти лежал Агнехран! Лежал без сознания. Бледный, словно рубашка его белая. Осунувшийся, с кругами черными, со скулами заострившимися.

И вот испугалась бы я. Заголосила заполошно бы, закричала.