А Лола отогрела, расслабила, дала надежду, что все не так страшно, как Дина себе воображала, дала веру, что все получится.
Дала любовь.
И что ты дала в ответ?
Когда человек, который не был ни в чем виноват, который вытащил и спас тебя, который показал тебе, что такое любовь, а значит, что такое жизнь, пришел к тебе просить прощения за то, в чем был, по сути, не виновен, пришел к тебе с открытым сердцем, с протянутой рукой, пришел беззащитный — что сделала ты? Ты плюнула ему в душу, ты оттолкнула протянутую руку, ты ударила.
Ты предала.
Дина жалобно, отчаянно заскулила.
— Дина, девочка, да что же это… — Алла Максимовна не на шутку встревожилась. Попыталась встряхнуть Дину, но девушка лишь сжалась в скулящий комок. — О, господи. Водички… Да нет, какая водичка… Это же форменная истерика. Я позвоню Евгении Дмитриевне, может быть у нее есть успокоительное. Или коньяку, может…
Алла Максимовна даже начала звонить, но тут Дина немного пришла в себя. Ее привело в себя и отрезвило слово «истерика». Да и вообще, стыдно ей, молодой и здоровой, волновать немолодых людей.
— Не надо, я в порядке, — прохрипела Дина. И даже села. И даже взяла стакан с водой и выпила, пролив половину на себя. И даже взяла протянутый ей платок и размазала еще больше по лицу остатки туши.
— Ой, дай я, — Алла Максимовна забрала у нее платок и, смочив его водой, принялась оттирать Дине лицо. — Ну и напугала ты меня, девочка! Говорить можешь?
— Да, — кивнула Дина.
— Ну так расскажи толком, что сказал Харитонов.
— Сценарий ему понравился, он готов снимать фильм, сказал, если что, найдет деньги, — на одном дыхании выпалила Дина.
В голосе своем она была не все еще не уверена.
— Тогда к чему эти слезы? — тихо спросила Алла Максимовна. — И при чем тут твой Лев?
Дина забрала платок и шумно высморкалась.
— Вы же читали сценарий. Вы же читали… — она судорожно выдохнула. — Вы же знаете… Я его от… от… от…толкнула. Отвергла… Предала… Как мне дальше жить… без него?!
И, снова не удержавшись, заплакала. Но уже тихо и в плечо в тонкой серой шали.
Алла Максимовна неспешно гладила ее по голове и молчала, давая выплакаться окончательно. А потом заговорила.
— Эх, Дина, Дина… Какая же ты еще девочка… Поверь мне, если два человека живы и любят друг друга — ничего не потеряно. И все можно исправить.
— Как?! — Дина подняла голову с плеча своей наставницы.
— Да очень просто, — улыбнулась Алла Максимовна и погладила ее по щеке. — Любишь его? Скажи ему об этом. Обидела? Попроси прощения.
