Потому что в ход событий стремительно ворвался Гаврилов. С «Юпитером» наперевес.
Ведь еще древние римляне — а они были умные люди, они, знаете ли, пожили — вслед за древними греками, а те тоже были не дураки и пожили еще больше — говорили: «Никогда не спорь с Юпитером, чувак». Модная швейцарская пушка оказалась бессильно против неумолимого полета аккордеона, направленного могучей рукой бывшего десантника.
— Что тут вообще было-то у вас? — задал Гаврилов очень насущный и необходимый вопрос. Отвечать на который пришлось Дине.
Она все еще не преставала дрожать и жалась к Левке."
"— Он пришел, — начала она медленно. — Поздно пришел, постучал. Я думала, что это ты, — сжала пальцами ткань голубой с красным рубашки. — В глазок не посмотрела, открыла, ну он и… вошел.
— Он тебе что-то сделал? — вопрос задался через ком в горле. Масштаб случившегося и не случившегося начал постепенно наползать, как грозовая туча из-за горного перевала.
— Он… он… сказал, что пришёл поговорить. Но сразу начал говорить гадости.
Меня ругал, говорил, что я ломаю дело своего отца. А потом… Господи, что он говорил про маму… Такие мерзкие вещи… — Дина всхлипнула и ткнулась носом Льву в плечу.
— Слышь, ты… — Гаврилов ткнул ботинком в лежащего на полу Разина. — Ты про маму зря. Ты чего, не знаешь, что ли? Маму не трожь, мама — это святое.
— А потом он… — Дина выдохнула в попытке успокоиться. — Потом он стал как-то совсем неадекватно себя вести. И я сказала ему уйти. А он… он достал пистолет.
Я… — Дина коротко и слегка истерично рассмеялась. — Я же не поверила, что это настоящий. И попыталась Игоря выпихнуть за дверь. Он меня … оттолкнул. Сильно. Я упала. А тут телефон пиликнул. Я… на пол упала, головой ударилась. Даже в глазах потемнело. Встать не успела, он меня… — Дина тяжело сглотнула. — Связал. Руки. И рот заклеил. Палец мой приложил к телефону. Разблокировал. И… — Дина крупно, судорогой вздрогнула.
Лев наклонился, заглянул ей в лицо. И обнаружил не замеченный сразу, наливающийся и сочащийся алым кровоподтёк на скуле.
И уже запёкшуюся кровь в углу нижней губы.
Гаврилов снова успел его перехватить.
— Тихо-тихо, горячий кубанский парень, — Гавря крепко держал его поперек груди. — Отбить почки мы ему всегда успеем. Выдохни, Левко, очень тебя прошу. Выдохни.
— Не надо, Левушка, не марайся! — сзади его уже за руки цепляла Дина. — Ничего же не случилось страшного. Я знала, что он мне ничего не сделает.
