Да и сама работа в клубе, полном под завязку любыми доступными за деньги удовольствиями, в котором буквально фонило похотью, довольно скоро пришибла собственное либидо. Оно спряталось, затаилось где-то глубоко внутри. Для раскачки образа Лолы это было даже кстати: чем меньше мужского в себе чувствовал Лев, тем достовернее и интереснее получалась Лола. Тем большим успехом она пользовалась у публики.
В общем, все к лучшему. Было. До недавнего времени.
Изящная темноволосая девушка с бездонными глазами своим тонким пальчиком поддела — и выдернула затолканное глубоко-глубоко либидо.
И разбудила его.
Будь оно неладно все.
Лев закрыл глаза, подставляя лицо струям. Смиряясь с неизбежным. Опуская руку к паху.
У нее невероятно красивая линия скулы. От густых тяжелых волос пахнет тонко, невесомо и кажется, что почему-то морем. Невыразимая изящность немного острых плеч и фортиссимо ключиц. И узкий, пухлый, до дрожи чувственный рот на каком-то почти по-детски невинном лице.
Движения руки быстрые, но они едва успевают за калейдоскопом образов перед его закрытыми глазами.
И стон под шум воды можно не сдерживать. Сползти по стене на пол душевой кабины, посидеть пару минут. Выйти, на остатках сил, кое-как наспех вытереться полотенцем и упасть на кровать, уже почти провалившись в сон еще по дороге к постели.
— Кремом намажься.
— Нет сил.
— Ну хотя бы руки смажь. Сотрешь ведь до кровавых мозолей ладони.
А он уже спит.
***
— А ты о чем мечтаешь? — Дина отправляет в рот шоколадную конфету, освободив ее от блестящей золотой фольги.
Элитный швейцарский шоколад. Для Дины Ингер — только самое лучшее.
- Избавиться от Лолы.
— А кормить тебя кто будет? Мечтатель хренов.
Вслух он говорит совсем иное.
— О путешествиях. Мечтаю увидеть мир.
— Ты… мало путешествовал? — она совсем по девчачьи облизывает пальцы. Он с трудом заставляет себя отвести взгляд от ее рта. О чем мы говорили? Ах, да, о путешествиях. Самое запоминающееся — если это вообще можно назвать путешествием — время, проведенное в армии, в составе ансамбля песни и пляски Черноморского флота.
Вот тогда поездить успел, но толком при этом посмотреть ничего не удалось. Репетиции, выступления, казарменный режим. А вокруг было так много интересного.
А потом, после дембеля — родной Ейск, отчий дом, старая работа. С путешествиями не сложилось. А потом… потом в его жизни появилась мать. И, как следствие, Москва. И, как следствие, все остальное.
— Лола, ты почему молчишь? — Дина тронула его за руку.
