Узнать, что он о тебе думает на самом деле. Ну что же — бойтесь мечтать. Мечты сбываются. Рано или поздно. Так или иначе. Но далеко не так и не тогда, как вы себе это представляли.
— Он красивый просто невероятно, — рассказывала Дина тихим голосом. — У него глаза — необыкновенные. Большие, выразительные, умные. Как у тебя! — добавляет со смешком, на секунду подняв голову с плеча Лолы. — А еще у него улыбка такая, что не улыбнуться в ответ невозможно. Руки у него очень красивые, сильные и красивые. И… — внезапно очень густо покраснев и совсем тихо: — Живот такой красивый….
Динка, ты что же, тоже на меня на пляже пялилась?!
— … и голос… голос до мурашек!
Ну хоть кому-то мой голос нравится.
— … а еще он умный, очень, работает в музее, представляешь?
Представляю, как обрадуется мама. Она так хотела, чтобы я поступил на искусствоведческий. Вот, мама, видишь, меня хвалят. Твоими стараниями, мама. И то, что я вру, это тоже от тебя, мам?
— … и он потрясающе двигается — плавает, танцует, не то, что я, неуклюжая! Просто глаз не оторвать!
Да-а-а, на такой поток комплиментов мы и не рассчитывали.
А всего-то лишь — вырос у моря да потусовался в ансамбле песни и пляски Черноморского флота. И такой эффект произвел…
— Ты меня слушаешь?! — Дина снова подняла голову с его плеча, села ровно.
— Внимательнейшим образом, голубка, — несмотря на то, что рассказ Дины о нем самом, любимом, Левку потряс, виду не подать удалось. — Такой прекрасный принц, что даже не верится. Он точно настоящий? Ты его хоть разок ущипнула?
— Я с ним целовалась!
— И как? Умеет?
— Еще как! — и снова румянец.
Как же он Дине идет. Но она прячет заалевшие щеки, утыкаясь лицом в ладони. И, оттуда, глухо: — И теперь я не знаю, что мне с ним делать?
— А зачем с ним что-то делать? — осторожно. С четким ощущением, что ступает на крайне хрупкий лед. А еще — что совершает нечто необратимое. То, что потом никак нельзя уже будет изменить. Но отступать не намерен.
Дина медленно отнимает от лица руки. Вздыхает. И вдруг его же жестом отпивает чаю из носика чайника.
Кивает сама себе.
— А так вкуснее, — а потом, без паузы и перехода: — Он мужчина. Он хочет от меня определённых вещей. Ты понимаешь, о чем я?
Левка медленно кивает. И чувствует, как медленно скатывается по спине капля пота. А потом еще одна. И еще.
— А я… — Дина сглатывает, еще раз прикладывается к чайнику. — Я боюсь, что будет так же… так же как… с Игорем. Так же мерзко, гадко, противно! И больно. Хотя я понимаю, что это не так.
