Да только Пророк прав. В персидском Вавилоне он станет первым, кому проломят голову за стеной. Следом казнят его людей, и очень скоро преступники станут так же редки, как и в Сузах, где, по слухам, можно оставить кошелек на улице, а прохожие отнесут его к Надзирающему за порядком своего района. За вознаграждение, конечно, как без этого. И тут тоже скоро все изменится.
А он, сын сгинувшего в походе солдата и нищей поденщицы, станет князем. Неужели это возможно? Еще как возможно! У него за пазухой жалованная грамота, изукрашенная золотом и с печатью Великого Царя, который лично прижал перстень к пергаменту.
После этого сам владыка похлопал его по плечу, чуть не сломав позвоночник, и удалился. А он с Пророком стали обсуждать детали, просидев почти до рассвета. Вскоре план начерно был утвержден, и Господин не без гордости подумал, что пара особо удачных комбинаций были за его авторством. Все-таки он тоже был мастером в своем роде, и работа с игроком такого уровня была для него истинным наслаждением.
Даже Сукайя, который был очень хорош как исполнитель, рядом не стоял с этим человеком. Для него не существовало каких-либо ограничений, а мысли были настолько интересны, что Господин был восхищен, хоть и не показал этого. И сейчас повелитель ночного города готовил самое яркое дело в своей жизни."
"В это же время. Бандар. Первая сатрапия Персидского царстваМалх-Мореход вертел в руках свернутый лист пергамента, который с поклоном передал ему гонец царской почты. Молодой парнишка в плотных штанах, сапогах, измятых стременами, и традиционной безрукавке смотрел прямо и открыто, как и свойственно персам.
Под безрукавкой был новомодный короткий доспех из переплетённых мелких колец, совершенно не стесняющий движений всадника. Удар копья катафракта он, конечно, не выдержит, но стрелу, дротик и нож — запросто. Великий царь не скупился, обеспечивая работу своей почты. Уже бывали случаи нападения с целью украсть письма одного купеческого дома. Все почтальоны приносили клятву, что письмо увидит только получатель, а для верности на эту работу не брали тех, кто умеет читать.
Зато стрелять на полном скаку и биться изогнутым железным мечом, что стал входить в обиход с недавних пор, должны были уметь мастерски. Иначе в почтальоны не попасть, а должность была почетной и денежной. Чаевые для гонцов как-то очень быстро стали обязательными, и жалования им не платили вовсе. Даже кони были свои, и так желающие в очередь стояли.
