Львиное логово

— Сколько же это обошлось? — благоговейно спросили жрецы. — Это же немыслимо дорого.

— Да, — поморщился Пророк. — Пока она стоит вполовину от своего веса в серебре, но вы будете работать над этим. Эта книга расписана вручную, но если сделать оттиск на доске и сильно придавить его к листу, то будет гораздо дешевле и быстрее.

— Но ведь так можно и буквы выдавить, — несмело сказал молоденький тонкошеий жрец, обалдевший от собственной смелости.

— Молодец! — сказал Пророк. — Только на пергаменте печатать не получится, нужно другой материал сделать.

Вот ты этим и займешься. Лахму выдаст необходимое.

Армейское правило, по которому инициатива наказуема исполнением, работала безукоризненно во все времена. Но юный жрец от этого был безумно счастлив. Он, мальчишка из захудалого жреческого рода, которому ни хрена в этой жизни до этого не светило, мог теперь творить. А Пророк вышел из высокого собрания, которое, наконец, перешло к (ругани и дракам) высокоинтеллектуальной дискуссии, и вытер пот со лба.

Научные знания стремительно заканчивались, и с этим надо было что-то делать.

Глава 7,

где царь четырех сторон света гневается, а жрецы Вавилона пугаются. Каркемиш, центр одноименной провинции, Ассирия

Год 692 до Р.Х., месяц ташритуВеликий Царь Синаххериб, повелитель мира, въезжал на своей колеснице в один из крупнейших городов Империи — Каркемиш. Город был расположен на одном из самых удобных бродов через могучий Евфрат, и богател от торговли. Все караваны, что шли в Вавилон или Сирию, останавливались тут.

Народы моря, разгромившие могущественное Хеттское царство, где жили истинные львы войны, не пощадили и этот дальний угол великой страны. Но волны завоевателей, катившихся по Ближнему Востоку, тут уже слабели. Город ожил. Царство Хатти, ставшее бледной тенью хеттской державы, просуществовало четыре сотни лет, пока окончательно не было завоевано Саргоном вторым. Но и сейчас Великий царь дивился, глядя на гигантские камни, из которых были сложены крепостные стены, храмы и дворцы. Город был богато украшен барельефами, что одновременно напоминали и Двуречье, и Египет. Плоские фигуры, строго повернутые в сторону, как на каменных изваяниях Фив, были в высоких головных уборах, подобные которым носили ассирийцы. Да и густые волосы и бороды не оставляли сомнений, что это все же не Египет с их париками на лысых головах и приклеенными жидкими бороденками. Надписи на стенах ничуть не напоминали шумерскую клинопись и арамейское письмо.