Львиное озеро

Фарроу даже не пытался скрыть недоверия.

— Как он мог получить сигнал от Брифа, когда тот был мертв уже несколько дней? — спросил он меня.

— Так говорят, — ответил я. — Но чем тогда объяснить вот это?

Я подал ему листок со своими записями, сделанными в поезде. Фарроу внимательно изучил его."

"— Все это было в отцовских радиожурналах, — объяснил я. — Ну, похоже это на каракули сумасшедшего?

Канадец нахмурился.

— Журналы у тебя?

— Да…

И тут посыпались вопросы. Выдоив из меня все, что я знал, Фарроу спросил:

— Значит, ты хочешь, чтобы я уточнил все это, поговорив с Леддером? — Он принялся перечитывать листок.

Молчание так затянулось, что я уже совсем пал духом, когда пилот вдруг сказал: — Знаешь что, потолкуй с ним сам. Лети в Гус-Бей.

— Что? Лететь? Самому? — Он усмехнулся.

— Лететь. Другим транспортом туда не попадешь. Слушай, если ты уверен, что твой отец был совершенно здоров, тогда эти записи, выходит, соответствуют действительности. Значит, ты должен лететь.

Жив Бриф или нет — это другой вопрос. Есть такая штука, как сыновний долг. Если к Леддеру явлюсь я, он ответит на мои вопросы, но тем дело и кончится. Нет, лететь должен ты.

— А деньги? — только и смог сказать я.

— Они тебе не понадобятся. Я вылетаю завтра утром, в половине пятого вечера по канадскому времени будем в Гус-Бей. Там я дам тебе два часа. С борта радируем, чтобы Леддер ждал на аэродроме. Идет?

Он говорил совершенно серьезно, а я никак не мог в это поверить.

— Но… — Все это было так неожиданно, да и Канада казалась мне чем-то вроде другой планеты. Я ведь покидал Англию только однажды, когда ездил туристом в Бельгию. — А как насчет правил? Лишний вес на борту и прочее…

Я вдруг понял, что отчаянно ищу предлог для отказа.

— У тебя есть британский паспорт? — Паспорт у меня был, остался еще со времен поездки в Брюгге и Гент.

— Ну и прекрасно. А о правилах не беспокойся: у меня все таможенники друзья и тут и в Гус-Бей.

— Я должен подумать… — Фарроу схватил меня за руку.

— Слушай, парень, ты веришь своему отцу или нет?

Тон Фарроу не на шутку задел меня.

— Он умер из-за этой радиограммы!

— Ну вот видишь. К тому же, если Бриф выходил в эфир двадцать девятого сентября, значит, произошла либо какая-то ужасная ошибка, либо… — Тут канадец помрачнел. — Либо нечто еще хуже. Такое, о чем мне и думать противно. Предупреждаю: убедить власти в том, что Ларош ошибся, будет нелегко.