Пока муж говорит, у меня холодный пот по спине проскальзывает. Страх затапливает сердце.
– Ублюдков у Станиславских не бывает.
И что-то такое проскальзывает в глазах моего мужа, что я просто забываю, как дышать. И его любовница уже не вызывает ненависть и презрение.
– Ты все, поныла? – обрубает мои мысли и вновь присматривается.
– Да, – отвечаю тихо и муж, улыбнувшись, ударяет по панели.
– А теперь иди домой, у меня полно дел.
Сразу же выхожу из машины, хлопнув дверью. Иду спокойно. С ровной и прямой спиной.
Не плачу. Никак не выдаю своих эмоций. Прохожу мимо отца, который сразу же отбрасывает курево."
"– Нинка, приехала? – слышу радостный голос папы. – А Петр чего в дом не зашел? Спрашивает, наблюдая, как автомобиль моего так называемого мужа медленно стартует и уезжает.
– Привет, пап, у него дела, – отвечаю глухо, а отец вдруг как-то подбирается, смотрит на меня внимательно из-под широких уже седеющих бровей.
– У тебя все хорошо, Нинок?
Вопрос отца летит прямо в цель. Нет. У меня не хорошо.
У меня как раз все очень и очень плохо, но я… я не могу сказать об этом самому близкому человеку, поэтому просто подхожу и обнимаю отца за широкие плечи, вдыхаю родной запах с примесью сигарет.
– Я просто очень соскучилась, пап, – выдыхаю и зарываюсь лицом в старую рабочую майку отца.
– Дочка… мы тоже очень скучаем, – чувствую, как отец целует меня в макушку, а сама веки сжимаю, вспоминая, что Петр на меня чуть не напал прямо в машине… и меня начинает внутренне трясти, ком подкатывает к горлу, и я понимаю, что не прощу.
Не прощу его слов. Его предательства. Его отношения и его угроз.
Я не знала мужчину, с которым жила. Я просто даже близко не представляла, какой это подонок…
– Нина. Ну-ка признавайся, что у тебя стряслось, с Петром, что ли, поссорилась? – отец заставляет меня чуть оттянуть голову и, прищурившись, заглядывает в мои глаза.
– Можно и так сказать, – отвечаю коротко, без подробностей, а внутренне рыдаю и кричу:
Я ненавижу его, папа! Я так его ненавижу! Он подонок, привыкший ломать и подчинять! И сейчас… сейчас он давит на меня через вас… он грозится отнять у тебя все, что ты создавал всю жизнь, сровнять наш дом с землей, а меня… он засунет в психушку и лишит права на моих малышей…
Он лишит меня моих сыночков!
Но я… я не могу быть с ним…
– Если я сейчас скажу, что твой Петр мне никогда не нравился, ты ведь не примешь это близко к сердцу? – с нажимом спрашивает отец, напряженно смотрит мне в глаза, а я… я лишь улыбаюсь.
