Я чувствую, что все не так радужно, как я себе успела напридумывать.
– Да-да… Вероятно, ты меня не поняла. Списала все на мою доброту, но… всегда можно исправиться…"
"Разворачивается ко мне. А затем… Я не понимаю, что происходит. Резкий выпад Петра, обжигающая боль в щеке и меня откидывает на пол.
Боль ослепляет. Свет меркнет. Ударяюсь головой и чувствую, как рот наполняется металлическим вкусом собственной крови…
Петр наклоняется и поднимает меня за волосы, цепляюсь за запястье, царапаюсь и вижу перед собой холодные глаза Петра, который сжимает руку еще сильнее и выговаривает с расстановкой:
– Развода, Нина, не получишь.
Либо мы вернемся в нашу идеальную семью, либо я тебя покалечу, упрячу в психушку, отберу детей и пущу твоего отца по миру. Ты готова взять на себя вину за смерть любимого папочки, чье сердце не выдержит ударов?
– Ты – чудовище… – хриплю в ответ и слезы катятся по лицу.
– Какой есть, милая моя, или ты думаешь, до моего положения можно добраться, не замаравшись?! – вскидывает бровь.
– Я по головам хожу и конкурентов размазываю, думаешь, с собственной женой разобраться не смогу?!
– Я ненавижу тебя, лучше убей сейчас, потому что в твою больную семью я не вернусь и детей своих не позволю калечить…
– Как мило… А теперь мой главный вопрос: что ты делала в моем кабинете и почему мне пришло оповещение о неправильно набранном коде сейфа?!
Сглатываю. Понимаю, что Петр знает…
Он знает, что я пыталась открыть его сейф, но известно ли ему, что у меня получилось?!
– Отвечай, дрянь, иначе кровью харкать будешь! Я тебя на заднем дворе прикопаю – никто следов не найдет!
– Прикапывай! Я не буду с тобой! Меня от тебя тошнит!
Свирепеет, ноздри раздуваются, а мне вдруг становится все равно, пусть лучше умру, чем позволю этому уроду прикоснуться к себе.
Жалко только то, что документы так и не смогла передать Вадиму…
Мне теперь не выбраться отсюда…
Сердце колет болью. А вот Станиславский, видимо, что-то читает по моему лицу. Окидывает меня внимательным взглядом, улыбается и цедит спокойно:
– Ну что же, дорогая моя, это твой выбор…
Прикрываю веки, готовлюсь получить удар, который не снесу, все же Петр крепкий мужчина, физически сильный, он гораздо сильнее меня…
Слезы текут из-под опущенных век, как вдруг я слышу резкий грохот.
Кажется, что дом буквально содрогается. Грохочет так, словно бомба взорвалась, и Станиславский откидывает меня, подобно мешку, в сторону, сам же идет на звук, подбирается.
