Лжепринцесса для Драконов

— Чем обязана твоему визиту? — строго выпалила я. Мой тон его не обрадовал. А меня его непрошенный визит. В расчете.

— Хотел убедиться, что ты в порядке.

Ага, и потому смотришь так, будто готов убить.

— В порядке.

Больше говорить не о чем. Так что прошу на выход. Пока что только взглядом, но видимо, придется сказать в слух. Хотя….

— Я знаю, что меня спас ты. Спасибо, — это элементарная, человеческая вежливость.

— Кто сказал? — ухмыльнулся он одной стороной губ. Однако, как-то горько. — Ты ведь приняла меня за другого.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я вообще не помню ничего с того момента, как на меня напали, — голос звучит убедительно, как положено, но Дарко не верит.

— Не помнишь? — одна бровь вверх. Вторая. Искорки в глазах. Дурной знак.

— Не помню. Болевой шок.

— Тогда позволь я верну тебе память, — он ступает вперед всего пол шага, а меня откидывает к стене.

Это что еще за номер? Я ведь еще недавно выигрывала дуэли в гляделки. Чего теперь-то пасую?

Колени дрожат все сильнее.

Стоп!

— Как ты могла меня перепутать, Софи? — его леденящий шепот касается уха и шеи, и все тело покрывается мурашками.

Нужно немедленно велеть ему отойти или драться, если придется. Но Дарко вновь смотрит в упор, сбивая меня с толку. Теперь в его глазах нет ни злости, ни надменности.

В них живет боль и обида, природу которых я начинаю смутно понимать.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Отойди, пожалуйста. Я очень устала и хочу спа…, - мне бесцеремонно затыкают рот поцелуем.

Третьим по счету и самым жарким из всех.

Если в первый раз он был жестоким и больше похожим на наказание, то в этот — полным чувств и обожания. Живым, настоящим, страстным и увлекающим настолько, что я едва не увлеклась.

— Прекрати! — мозг включился вовремя, и я отвернулась.

Сердце еще колотилось, как бешенное, в глазах мешались день и ночь, а дыхание было таким, словно после забега по стадиону.

Дарко молчал. А я впервые не понимала, чего от него ждать.

Обычно — ничего хорошего. Какой-нибудь вычурной выходки. Но он просто молчал, при этом не давая мне пространства для маневра, чтобы просочиться между его горячим телом и стеной, к которой он меня этим самым телом припечатал."

"А затем склонил голову так, что она легла на мои волосы. Обнял так, словно укрыл собой, и вдохнул так, словно вдохнул всю меня.