Лжепринцесса для Драконов

Должно быть, это приближение скорой смерти выветрило из него всю напускную строгость и деловитость, оставив простого мага. Думаю, если бы мы встретились где-то на улице вот так, то смогли бы стать друзьями, даже несмотря на то, что Тьюдо лет на семь, а то и больше, старше меня.

— Если бы я мог все исправить, то предпочел бы стать тебе другом, а не надзирателем, — вдруг признался он, будто опять мои мысли прочел.

— Ты и так им стал, — заверила я, прекрасно помня, как этот каменный страж ломался по кускам, отрекаясь от правил, и вставая на мою сторону.

Это много стоит, нужно признать. — Я и не знала, что в твоей груди живет настоящее сердце.

— И много ты так и не узнаешь, — заверил он, и этот взгляд, точно прощальный, сорвал последние замки, сдерживающие мои слезы. Я зарыдала. Да так, что не могла даже дышать. Боль трепала душу, выворачивая ее наизнанку.

— Не плачь, — шептал Тьюдо, и мне хотелось его за это стукнуть. Как тут не плакать? Но стукнуть я так и не смогла, припала к нему, как к старшему брату и заревела на груди, цеплялась дрожащими пальцами в сырую мятую рубашку.

Слышала грохот сердца и изнемогала от мысли, что совсем скоро оно остановится. Навсегда.

— Плачь, — шепнул он, приложив щетинистую щеку к моей голове, и погладил отягощенной путами крепкой рукой по волосам, как маленькую девочку. — Плачь, пока не станет легче.

Глава 34. Суд

С тех пор, как мы прибыли в королевский замок, я больше не видела Тьюдо.

В темнице, куда меня разместили, не было окна, и я не ориентировалась во времени.

День путался с ночью, бесконечные вопросы аншефа изнемождали, но его останавливали свои же, что-то шепча на ухо. А после того, как мне дали зелье правды, я и вовсе потеряла счет времени.

Пришла в себя уже в камере, когда принесли еду, но даже не попробовав ее, тут же провалилась в глубокий, чёрный сон, который развеялся от лязга решетки.

Мне не говорили, куда ведут. Но темные коридоры закончились, и в привыкшие ко мраку глаза ударил яркий солнечный свет.

Небесное светило было в зените. Я узнала стены, колонны, картины, ступени, а затем и те белые двери, порог которых некогда переступала, прикидываясь инзанийской принцессой.

Теперь же шла преступницей, пленницей.

Парадокс, но сегодня я не испытывала того страха, что терзал меня прежде. Может быть, уже смирилась с участью или же просто всегда знала, что рано или поздно судный час настанет.