Лжец

За то, что мир вот так смотрит на таких людей, как Итан, за то, что не верит в них, причиняя этим боль, отнимает силы и уверенность в себе, рубит возможности и надежды на корню.

— Что тогда, если не деньги?! Это жалость? Скажи мне, что?! Он же навсегда прикован, и ты не будешь с ним счастлива!!!

— Я его люблю, — искреннее признание слетает с губ, а мужские глаза наполняются неверием. — Очень сильно. И хочу быть с ним. Даже если он никогда не встанет.

Мои слова шокируют Хьюго не меньшее того факта, что ему предпочли «неполноценного» мужчину.

А мне по-настоящему больно слышать в сторону Итана жестокие фразы.

— Если ты сейчас же не уберёшь от неё руки, — вздрагиваю от ярости, звенящей в любимом, всегда спокойном и рассудительном голосе, — вылетишь с фирмы сегодня же. На положительные рекомендации можешь даже не рассчитывать.

Представляю, чего это заявление может стоить и как дорого может Итану обойтись.

Хьюго от неожиданности отшатывается в сторону. А у меня на сердце тяжелеет ещё больше: как много Итан слышал? Страшные слова Хьюго тоже?

Итан въезжает в комнату в кресле.

Он сразу меня предупредил, что по залу будет передвигаться без костылей.

В голове глухим эхом отдаются слова Хьюго. Хочется закричать в голос, что это неправда! Что рядом с Итаном я буду самой счастливой на свете! Я уже с ним счастлива!

— Ну да. Что ты мне ещё сможешь сделать, — это максимум, который парень себе позволяет. Больше ничего.

— Не брызгай ядом, Хьюго. Он тебе ещё пригодится в жизни.

— Зачем? Зачем ты ей жизнь портишь? — звучит холодный плевок в сторону Итана.

А потом… голос Хьюго внезапно становится абсолютно безжизненным, блеклым. — Ты же не сможешь…

— Уходи, — переплетаю наши с Итаном пальцы. А он трепетно дотрагивается до них губами. Глухо продолжаю. — Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

Итан бесстрастно смотрит на парня. Но… я понимаю, что слова Хьюго больно ударили его, если были услышаны. Как только дверь за спиной Хьюго захлопывается, я тут же опускаюсь на пол, укладывая ладони на колени Итана.

Перехватываю расстроенный небесный взор.

— Иди! Иди выйди к ним! Ко всем ним выйди и покажи, что ты не инвалид! Что ты сильнее их всех, вместе взятых! И никого здесь не найдётся равного тебе по силе духа! Иди! — эмоции рвут душу, горло и сотрясают воздух.

— Зачем? — летит размеренное возражение. — Меня не волнует мнение ни одного находящегося в зале человека. Есть только я сам. И ещё ограниченный круг людей, чьё мнение для меня имеет значение.