Со мной сейчас незнакомец из тихого бара. И я не хотела убегать, вырываться. Как и тогда я просто выдыхала в суете своей жизни.
Зорин наклонился ко мне, сердце гулко ударило. Но его губы коснулись не моего рта, а возле. Он припал к моей щеке медленно, как будто смакуя. Кожу тронул горячий язык. Такая простая ласка, а низ моего живота тут же свело.
Я знаю, на какую страсть способен этот мужчина, помню вкус его поцелуев. А он? Тоже вспомнил или просто потянулся ко мне как к новому человеку? Я моментально пришла в себя.
По коже пробежал морозец. Он хоть что-то скажет мне?"
"Отпрянула от мужчины, а тут еще телефон зазвонил. Надежда Михайловна… Ох, не слишком ли нагло я повесила на нее сына. Еще и задерживаюсь. Я должна была ответить.
- Мм, да, Надежда Михайловна.
Бывшая начальница спокойно уточнила, скоро ли я буду. Они хотят испечь для Васьки кекс. У меня даже слезы навернулись от такой заботы. Или просто нервы сейчас разболтались. Я поспешила ответить.
- Приеду в течение минут сорока, - сказала я бывшей начальнице, - думаю, вы успеете… И еще, хотела попросить.
Не отдавайте Ваську больше никому. Потом объясню… Просто, осторожнее.
Я нажала отбой и заметила, Зорин внимательно на меня смотрит. Мужчина снова оказался рядом.
- Что случилось?
Меж его бровей легла морщинка. Наверное, своему незнакомцу я бы всё рассказала. Но, похоже, его нет. Михаил так меня и не вспомнил.
- Ничего… Простите, я не люблю говорить о личном. Мне пора.
Как вихрь, я понеслась по больничному коридору.
- Ульяна, я… - попробовал что-то крикнуть Зорин.
Но я уже толком не слышала.
* * *Михаил
Я сразу двинулся за Ульяной, по-другому не могло и быть. Но прямо мне наперерез вышел доктор Люси. Он расписал лечение, режим, и мы могли ехать домой. Я должен был остаться со своими детьми.
Люся сладко заснула на груди Ульяны и так проспала всю дорогу. Ее сестра-двойняшка не выпускала из рук планшет. Правда, в машине тоже начала клевать носом. Дома нас уже ждала няня.
Весь путь я только и старался следить за дорогой.
Стоило чуть забыться, как на губах я уже ощущал ее душистую кожу, под ладонями стройное тело. Меньше часа назад в моих руках было то, чего я хотел больше всего на свете. А потом я снова этого лишился.
Пробок уже не было – прелесть провинциального города. Все разъехались по домам вечером, и на дорогах свободно. Я притормозил у ворот, в гараж въезжать не стал. Чувствовал себя самым отвратительным отцом на свете. Сейчас я нужен своей семье.
