Не можешь платить - уменьшай масштабы. Я не
против помочь друзьям, родственникам, если люди действительно попали в
сложное положение. Но пользоваться собой я не позволю никому.
- Почему раньше не сказала’? - спросил я Танюшу.
Та пожала плечами.
-Вы родня, думала, ты в курсе. Сейчас решила уточнить.
Я кивнул.
-Разберусь.
Ситуация с Павлом не стоила особых волнений, да и другие задачи дня я
расщелкал как орехи. Если бы в личных моментах всё было также просто, как в
спорте или бизнесе... Вечером я забрал из садика Степку, Таську и снова окунулся
в омут противоречивых эмоций.
Тасин галдеж напоминал о минутах, которые я
провел у них дома.Отом, как мы сидели рядом с Евой, пили чай. Я поймал себя на
том, что уже вспоминаю ее соблазнительную грудь под трикотажной кофтой. Так,
Ледянский, приди в себя! Но мне всё меньше удавалось сохранить трезвый
рассудок.
Мы заехали в пристроенный гараж, и Таисии вдруг захотелось поиграть в
догонялки. Пятилетка побежала по узкому коридору, ведущему в дом. Я делал вид
что догонял, издавая грозные звуки.
Малая заливисто смеялась. У входа в гостиную
она, правда, сбавила темп и звук, но все равно хихикала.
- Снежный король, ты меня не догнал!-малышка обернулась и чуть не врезалась в
Есению. Моя невеста шагала к лестнице.
Модель сразу взвилась.
- Это что еще такое, Ник? Какой король? Почему она носится как угорелая‘?! Лялька
проснется.
Тася опешила от строгого тона девушки. Видимо, испугалась и громко закричала.
-Мама! Ты где’?
На лестнице послышались шаги.
- Я здесь, Тасенька. И Ляля уже давно не спит.
Я увидел Еву с Олей на руках и ощутил, как в груди жжет стыд. Она вынуждена
терпеть постоянные тычки в свою сторону и в адрес своей малышки. Таська сразу
побежала к маме, я же подошел к матери Ляльки.
- Перестань хамить Еве и уж тем более не третируй ребенка,-приглушенным, но
тяжелым тоном попросил я.
На красивом личике Есении мелькнуло удивление и брезгливость. Но в следующую
секунду она вздернула подбородок.
- А то что, Никита’? выгонишь меня из нашего дома из-за няни.
-Это мой дом,-спокойно ответил я. Хотя внутри меня словно разъедало кислотой.
Ева с девочками уже поднялась наверх. Я помыл руки и двинулся к детской.
-Прости,-сразу сказал я.
На меня устремился изумленный темный взгляд.
-За что, Никита‘?—она говорила искренне.—Ты помогаешь мне, как никто другой.
Это ты извини, что порчу тебе жизнь и отношения.
Последняя фраза, впрочем, прозвучала уже не так твердо. И обнадеживающе.
