Мацзу (СИ)

Он задумался ненадолго и затем предложил:

— Как тебе стать советником по китайским вопросам с окладом пост-капитана корабля третьего ранга?

— Звучит приятнее, чем переводчик, — усмехнувшись, ответил я.

— Так я тебя и представлю коммодору эскадры, — пообещал он.

— Большая будет эскадра? — поинтересовался я.

— Пока четыре корабля: фрегат «Объем», шлюп «Кут», бриг «Круизер» и шхуна «Махи», — сообщил он.

— Та самая, что была в Адене? — задал я следующий вопрос.

— Да, — подтвердил Уильям Макнахтен. — Приходилось встречаться с ними?

— В прошлом году передавал письмо коммодору Генри Смиту, чтобы следовал в Калькутту, а потом в Аден, — напомнил я.

— Ах, да! — вспомнил главный секретарь. — Что ж, тогда тебе будет проще найти с ним общий язык.

— Четыре таких небольших корабля — это маловато. Китайцы, конечно, слабы, но не настолько. Этих хватит лишь на то, чтобы защитить ваши торговые корабли в Макао, — предупредил я."

"— Надо будет продержаться до следующего лета. Мне написали, что формируют эскадру из трех линейных кораблей третьего ранга и вспомогательных, в том числе четырех пароходов Ост-Индской компании, но в этом году они не успеют прийти, — проболтался Уильям Макнахтен, после чего полюбопытствовал: — Видел раньше пароходы?

— Да, — ляпнул я, а потом вспомнил, что в этих краях их пока нет, но отказываться от своего слова было поздно, поэтому сочинил на ходу: — Приближался с востока к рейду Нью-Йорка, когда мы выходили из порта, направляясь сюда.

— Я видел пароходы в Лондоне. Они там сейчас в моде. Говорят, за пароходами будущее. А жаль! В парусниках живет романтика, — произнес он.

Не ожидал, что этот прожженный чиновник так юн душой и сердцем.

— Уверен, что на наш век хватит парусников, — заявил я уверенно, потому что точно знал, что пароходы их выдавят только в двадцатом веке, и перефразировал маркизу Помападур: — а после нас хоть пароходы!

Уильям Макнахтен улыбнулся, значит, слышал исходную фразу, и кивнул, соглашаясь с моей, после чего приказным тоном произнес:

— Жду тебя завтра в это же время.

Я попрощался и вышел из кабинета. В коридоре возле широкой мраморной лестницы, ведущей на первый этаж, стояли супруги Кушинг и, судя по кислому лицу худшей половины, говорили о чем-то неприятном.

Увидев меня, он перебил супругу:

— Мистер Макнахтен освободился, мне надо идти, — и зашагал в мою сторону.