Мацзу (СИ)

Это что-то типа изнанки многослойной китайской вежливости: «Спасибо вам за то, что сказали 'Спасибо!», когда я вам сказал «Спасибо!», когда вы мне сказали «Спасибо!»…

43

На следующую ночь прибыл Мань Фа на двух своих джонках, самой большой и средней, и забрал полторы тысячи ящиков опиума, доплатив разницу. Видимо, он знал, что я сумел отбиться от Вана Сяомэя, но понятия не имел, как именно. На его лбу, высоком, удлиненном выбритой передней частью головы, прямо таки горела бегущая строка «Сколько заплатил?». Спросить меня так и не решился.

Это к лучшему, потому что ответить правду я не мог, а если бы соврал, купец догадался бы. В этом плане он очень чуткий человек.

Днем пригребли гонконгские танка и забрали остатки запрещенного товара. Они тоже знали о визите китайских вояк. У Бо, в отличие от Маня Фа, китайскими комплексами не страдал. Мы пили чай в его сампане в то время, когда шли грузовые работы. Старик преподнес мне уже традиционную розовую жемчужину и спросил, за сколько мне удалось решить проблему, чтобы знать, сколько предлагать, если и их прихватят.

— Хочешь верь, хочешь нет, не заплатил ему ни одного юань-бао (серебряной «лодочки»). Я оказал услугу одному чиновнику очень высокого ранга, и он, как у нас говорят, взял меня под свое крыло, — честно признался я.

— В это мире связи решают всё, — покивав головой, изрек У Бо вечную истину.

К вечеру мы перешли на рейд Макао, где экипаж получил расчет за рейс и самовыгрузку — приличнейшие для этих мест деньги. Я наведался к жене, снял накопившуюся моральную усталость.

Она наверняка догадывается, что у меня есть женщина в Калькутте, но в ее обществе принято делить мужчину с другими, поэтому намекнула, что хочет еще одного ребенка. Женщины почему-то уверены, что, чем больше детей, тем надежнее привяжут мужчину. Многие представители сильного пола даже не догадываются о такой привязке.

Утром я наведался в канцелярию Чарльза Эллиота, передал ему кожаную сумку с корреспонденцией. Ничего интересного там не было, если не считать сплетню о моем романе с Эмили Кушинг.

Когда я был молодым, то считал себя самым умным и был уверен, что никто ни о чем не догадывается, а потом стал еще умнее.

После сиесты, воспользовавшись приливом, мы перешли к острову Вампоа под погрузку. Несмотря на то, что уже начало смеркаться, на «Мацзу» прибыл представитель Джон-компани, «малярийник» Джонатан Липман. Узнав, что я продал весь привезенный опиум по семь долларов за фунт, очень удивился.