Мацзу (СИ)

Этот хотя бы отделяет от материка всего лишь узкий пролив, хорошо защищенный от ветров и волн.

— Я слышал, у вас проблемы со снабжением, — перешел я к делу.

— Да, китайцы перекрыли все каналы подвоза продуктов и даже воды. Колодцы в округе отравили. Приходится возить ее издалека, — рассказал Чарльз Эллиот.

— Отравили колодцы⁈ — удивился я. — Странно! А где воду берут крестьяне, живущие здесь⁈

— Понятия не имею… — начал он и задумался. — Думаешь, нас обманули?

И даже развели, как тупых лохов, но говорить это не стал.

— Могу наладить поставку провианта по завышенным, конечно, ценам. Взамен мне нужно место для строительства дома, — предложил я и уточнил, усмехнувшись: — Неподалеку от твоего.

— Я не для себя строю. Надоело мне здесь, написал в Лондон, чтобы прислали замену. Это будет резиденция представителя королевы, — сообщил он.

— Жаль! — искренне произнес я. — В любом случае это здание будет в центре будущего города, как и соседние, а мне не нравится жить на окраине.

На самом деле я не люблю постоянный движ и гам, толкотню центральных улиц, но в ближайшие годы здесь будет малолюдно, а потом земля подорожает в сотни раз, и мои потомки скажут мне огромное спасибо.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы тебе выделили участок, — согласился он.

Мы договорились о цене на продукты, куда их будут доставлять, сигналах, чтобы отважные британские вояки не перебили союзников, после чего я откланялся и убыл на «Мацзу», чтобы до темноты успеть добраться до бухты Тай Там.

Не помню, что будет на берегах бухты через полторы сотни лет. Наверное, курортная зона. Места здесь красивые. Пока имеются две рыбачьи деревушки, у обитателей которых наступили золотые времена, потому что продают улов богатым гвайлоу в разы дороже, чем раньше своим соплеменникам. Сампаны танка уже стояли у обоих бортов «Юдифь Перкинс»: у левого гонконгских, у правого — макаоских.

"На сампане У Бо перестановки в пространстве под навесом. Старая деревянная Мацзу исчезла. На ее месте стоит розовая музыкальная шкатулка. Когда я зашел под навес, хозяин поднял крышку — и под музыку Шуберта закружилась керамическая девушка в белом платье. У Бо был счастлив, как ребенок.