Мацзу (СИ)

Многоуважаемые и мудрые хонга, понимая это, повысят цену на привезенные нами товары и снизят на свои, — сказал я и добавил стратагему, которая обычно применяется в военном деле, но ведь торговля — это тоже маленькая война: — Если хочешь что-нибудь поймать, сперва отпусти.

В данном случае я выполнял вторую стратагему «Укрась сухое дерево искусственными цветами», то есть выдавал ложное за реальное, убеждая в своей исключительной образованности, неприличной для гвайлоу, чем уравнивал наши шансы и переходил к третьей «Преврати роль гостя (слабую позицию) в роль хозяина (сильную позицию)» и четвертой «Используй цепочку уловок».

"

"На это раз я таки удивил китайцев, включая переводчика. Не знаю, правда, всю ли цепочку все из них просчитали или ограничились только первым звеном. Судя по легкой улыбке на аскетичном лице старшего из хонга, сменившей искусственную до оттопыренных ушей, он понял всё и оценил по достоинству.

— Нам говорили, что на этом корабле есть Чингизид, предок которого служил Канси, владыке Поднебесной, и имел буфан лев, но не поверили в это.

Теперь понимаем, как сильно ошибались! — пафосно произнес он.

Переводчик, видимо, сраженный моим китайским, не счел нужным переводить, поэтому члены экипажа клипера так и не узнали, что имеют дело с потомком Чингисхана.

— Вы преувеличиваете мои достоинства! Это мой предок был львом, а я лишь жалкий котенок! — поиграл я в скромность, чем сразил их окончательно.

В общем, итогом переговоров было увеличение цены привезенных на клипере товаров процентов на десять и уменьшение цены на местные процентов на пятнадцать.

Пять процентов от навара упали в мой карман.

За пару дней до конца погрузки мы отправились в Сигуань, где меня познакомили с сорокачетырехлетним Робертом Форбсом, суперкарго компании «Рассел и Ко», вальяжным мужчиной, объемные бакенбарды которого явно росли за счет облысевшей, покрытой по́том макушки. Встреча проходила в офисе компании, расположенной на втором этаже склада, сейчас пустующего. Хозяин сидел за широким столом, на котором стояли сразу две бронзовые чернильницы, одна в виде морской раковины, вторая — цветка лилии, и высокий бронзовый стаканчик с обрезанными под углом гусиными перьями, хотя уже появились металлические, ручка с таким имелась у Бернарда Бишопа.

Наверное, суперкарго не был таким же любителем новаций, как капитан. В месте среза гусиного пера остается пористая внутренность, которая хорошо впитывает чернила, поэтому пишет мягче и надо реже макать в чернильницу.