Мацзу (СИ)

На среднем пальце был тонкий золотой перстенек с маленьким фиолетовым аметистом. В голубых глазах блондинки запрыгали чертики.

— А ты злюка! — сделал она вывод и подсластила: — Остроумный злюка.

Что есть, то есть, не отнимешь.

— Я здесь всего второй день, мало кого знаю, — сказал в оправдание, после чего представился: — Александр Хоуп, американец, хозяин шхуны «Мацзу».

— Эмили Кушинг, — назвала она свое имя и посмотрела на меня со смесью надежды и испуга.

Бывает так — один взгляд, одна фраза — и вы вдруг понимаете, что искали друг друга всю свою жизнь.

— Ты женат? — спросила она таким тоном, будто надеялась обрести спасательный круг.

— Сожительствую с китаянкой, есть дочка, — ответил я и произнес уверенно: — А у тебя детей нет.

— Бог пока не дал, — виновато молвила Эмили.

— Видимо, у него было мало возможностей сделать это, — предположил я как бы шутливо, хотя не сомневался, что секс с мужем у нее не ахти, потому и случается очень редко.

У Эмили Кушинг порозовели щечки.

— Угостишь меня чаем? — предложил я.

— Здесь так не принято… — начала она и запнулась, не желая отказать и боясь согласиться.

— Правила существуют для старых уродок, а красавицы сами пишут их, — поделился я жизненным опытом.

Она улыбнулась с вызовом, направленным, наверное, в адрес какой-то местной страшненькой блюстительницы нравов, и согласилась:

— Пойдем!

Жила она в квартире из двух комнатушек, расположенной в правом крыле Дома правительства. В левом жили старшие чиновники в более роскошных апартаментах. В первой комнате был овальный стол с белой с красными цветочками скатертью, шесть стульев, софа, два комода и большое зеркало слева от высокого окна арочного типа, закрытого наглухо, но шторы из плотной черной материи были раздвинуты.

Справа от окна стояла молодая индианка в цветастом сари и с черной точкой на лбу. Эта точка (тилака, третий глаз) обозначает принадлежность к определенной ветви индуизма или касте. Пробор, разделявший черные волосы посередине головы покрашен в красный цвет — замужем,

— Нитя, приготовь нам чай, — приказала Эмили Кушинг служанке и, перехватив мой изучающий взгляд, пояснила: — Мебель нам досталась от предыдущих жильцов.

Мы здесь долго не задержимся, поэтому не хотим покупать новую.

— Давно в Индии? — полюбопытствовал я.

— С августа прошлого года, — ответила она.

— А я уже десять лет в этих краях, — сообщил ей.

— Боже, я бы столько не выдержала в этом аду, сошла с ума! — на полном серьезе воскликнула она."

"— Ад не снаружи, а внутри тебя.