Между тем Мадикен весело проводит летние каникулы. Они с Лизабет купаются в речке возле мостков, устраивают генеральную уборку в стоящем во дворе теремке, качаются на качелях в саду, купают Сассу в баке для белья, поливают в огороде свои маленькие грядки, играют в крокет и строят на чердаке сарая, в котором стоит каток для белья, избушку, куда можно забираться, когда на улице идёт дождь.
Время от времени Мадикен отправляется взглянуть на лисий капкан, в который не желает попадаться ни одна лиса. А потом возвращается домой и рапортует Альве, а та смеётся, и на лице у неё словно написано: «Ну, что я говорила?»
— Меховой воротник… — ворчит она, — н-да… дождёшься его… когда рак свистнет, не раньше!
— А может, лиса всё таки умеет читать, — задумчиво произносит Мадикен, почёсывая в голове.
— У этой лисы, я думаю, ума-разума побольше, чем у дядюшки Нильссона — рассуждает Альва. И вдруг громко вскрикивает: — Мадикен, ты что чешешься?
Альва ястребом набрасывается на Мадикен и начинает перебирать ей волосы.
— Дитя моё, да у тебя же полным-полно вшей! — восклицает она.
И тут в Юнибаккене начинается переполох. Альва зовёт маму, мама прибегает смертельно напуганная, потому что Альва вопит так, словно начался пожар. Конечно, то, что случилось с ребёнком, ужасно, мама согласна с Альвой. Но ведь вшей можно вывести сабадилловым уксусом, который продаётся в аптеке.
Лизабет тоже осматривают, но у неё голова чистая.
— Ну да, ведь я не такая грязнуля, как ты, Мадикен, — с достоинством говорит Лизабет.
— Заткнись, — отвечает Мадикен, — а не то отвешу тебе горсточку моих вошек.
Как всё это интересно, думает она. И вши, и сабадилловый уксус, который купит мама. После обеда мама собирается в город, проведать Линус-Иду, ведь у старушки болит нога и она не встаёт с постели.
— Я тоже хочу с тобой к Линус-Иде, — бросается к маме Лизабет.
Да и Мадикен тоже хочется пойти вместе с ними, она и мысли не допускает, чтобы какая-то ерунда ей помешала. Лизабет не может этого понять.
— Ты и вправду хочешь выйти из дома, когда у тебя полным-полно вшей? — спрашивает она.
— А ты подумала о том, что мои вошки ещё до вечера все попередохнут? — говорит сестре Мадикен. — Надо же им перед смертью хоть чуть-чуть повеселиться.
То, что у Линус-Иды весело — это всем известно. Она наверняка и попоёт, и поиграет на гитаре, и расскажет что-нибудь, даже если у неё и болит нога, думает Мадикен.
— Конечно, перед смертью надо повеселиться.
