А потом я снова поумнею, но пока… я так влюблена в него, что, того гляди, лопну!
— То-то и видно по тебе, — успокоенно произносит Мадикен.
Ладно уж, пусть Альва побудет влюблённой, на только до пятницы.
Мадикен зевает. Ей хочется спать. Никогда ещё она не ложилась так поздно. Но перед сном девочка непременно должна рассказать Альве одну вещь.
— Знаешь, что сказал папа, когда они надумали выбирать королеву бала? Знаешь, что он крикнул тогда на весь зал?
— Нет, а что? — интересуется девушка.
— Вы опоздали, крикнул он, королева бала только что ушла домой!
— Ну и дела! — смеётся Альва.
МОЙ СЫН — НЕБЕСНЫЙ ВЛАСТЕЛИН
Вот осень и началась всерьёз. Дождь льёт так, словно решил смыть с лица земли весь Юнибаккен. Мадикен ходит в школу в дождевике и в высоких сапогах, а домой возвращается промокшая, усталая, сердитая, и сапоги её заляпаны глиной. Лизабет — той хорошо, она может сидеть с мамой в углу дивана у огня и слушать сказки, в то время как сама Мадикен сидит в школе на жёсткой скамье и слушает одни лишь объяснения учительницы по поводу того, какими буквами записывается в шведском языке звук «ш».
— И знаешь, каждый раз разными, — жалуется она маме. — Почему нельзя навести тут хоть какой-то порядок.
Мадикен растягивается на полу у огня, Теперь ей тоже можно понежиться в тепле и уюте.
Мама шьёт одёжку для будущего малыша. Лизабет вяжет крючком. Девочка так старается, что даже раскраснелась, ведь она только учится, а это трудно.
— Я вяжу что-то нашему младшему братишке, — сообщает Лизабет сестре.
Ей ещё самой не известно, что она вяжет.
— Шапочку или маленькое одеяльце — посмотрим, что получится, объясняет Лизабет, а вслед за ней и мама повторяет почти то же самое:
— Мальчик или девочка — посмотрим, что получится. Нельзя же с уверенностью сказать, что у вас появится именно братик.
Всё выяснится не раньше, чем на рождество. Но колыбельку, в которой некогда лежали Мадикен и Лизабет, мама уже принесла вниз с чердака и теперь с помощью Альвы обтягивает её новой тканью в цветочек и нашивает новые воланчики.
Они с Альвой без конца толкуют о том, как очаровательно преображается старая люлька.
Для папы нет ничего хуже этих «воланных разговорчиков» — так он называет всё, о чём бы мама с Альвой сейчас ни рассуждали.
— Нет, спасибо, увольте меня от ваших воланных разговорчиков — отказывается он, когда мама, у которой иногда собираются на чашечку кофе её приятельницы, изъявляет желание, чтобы он зашёл к ним и поздоровался с дамами.
