Девочки почти совсем не бывают на улице. Хотя и в доме у них хватает развлечений. Они играют с бумажными куклами, строят избушку у себя в детской, танцуют с Альвой вальс. Но иногда Мадикен всё-таки не выдерживает.
— Ничего-то у нас не случается — снова ропщет она.
Альва считает, что такие слова говорить опасно.
— Можно накликать беду, запомни это!
И Альва оказалась права.
Ранним воскресным утром в Юнибаккен прибегает рыдающая тётушка Нильссон и поднимает на ноги весь лом. Она не в состоянии произнести связно ни слова, только плачет и плачет.
И даже кричит. Наконец папа берёт её за руки и хорошенько встряхивает.
— Расскажите мне, что случилось!
И тётушка Нильссон рассказывает. Бессвязно и сумбурно. А Мадикен стоит рядом, чувствуя в сердце мучительную боль. Почему же так болит её сердце и что говорит тётушка Нильссон? Аббэ… Аббэ утонул, нет-нет, это, должно быть, просто снится Мадикен! Всё, о чём, крича и плача, рассказывает тётушка Нильссон — всего лишь страшный сон, не может не быть сном! Мадикен крепко закусывает губу, чтобы проснуться, но увы, до неё по-прежнему доносится голос тётушки Нильссон.
— Я проспала всю ночь, господи, прости меня, и вот только сейчас всё узнала, сегодня утром. Аббэ исчез, я увидела, что он вообще не ложился, а Нильссон, это наказание, он же почти ничего не помнит. Только как шёл вдоль берега и упал в реку вчера поздно вечером, когда возвращался домой из «Весёлой Чарки», а плавать-то он не умеет…
— Но вы же говорите, что утонул Аббэ! — Папа ничего не понимает.
— Ну да, он самый. Когда отец угодил в реку, Аббэ прыгнул за ним и вытащил его, а больше Нильссон ничего не помнит. И знаете, что сделал этот скот? Пошёл себе в дом и завалился спать, пьяный — он пьяный и есть. А про Аббэ забыл. А тот так и остался в реке!
Больше тётушка Нильссон ничего не может сказать. Она бросается лицом вниз на кухонный стол, захлёбываясь от рыданий. Мадикен ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь так рыдал. Мама пытается утешить несчастную женщину.
Она обнимает тётушку Нильссон и плачет вместе с ней. Плачут Альва и Лизабет. Только Мадикен не плачет. Она лишь чувствует, что боль в сердце становится всё нестерпимей. Плакать Мадикен не может.
— Альва пойдёт со мной, — командует папа — А вы все останетесь здесь!
Папа и Альва бегут вниз к реке. Мадикен смотрит на них в окно. Она видит, как они исчезают в зарослях тростника, заполонивших всё пространство между обоими мостками: юнибаккенскими и люгнетскими.
