Маэстрине некогда скучать (СИ)

Они ушли, а мы собрались маленькой стайкой. Парни-пятикурсники остались все. С остальных курсов не пошли только высокие и широкоплечие ребята. Остальных мы все же отправили. Была надежда, что пролезут. Они хоть и высокие, но тощие. Остался и Жак Диппель. Этот богатырь точно не пролез бы ни в какой проход. Он грустно вертел в руках карандаш. Девушка, которой он симпатизировал, ушла со всеми.

— Други мои, — шепотом позвала я. — Вы интеллект-карту дорисовали? Все учли?

— Вроде все, — встряхнулся Лефлекс.

 — Проверите?

— А вы вписали кладбище?

— Какое? — не понял пятикурсник.

— Помните, мы с третьим курсом ходили на кладбище в начале зимы? Там еще оказались открыты ворота, на нас напали зомби…

— Ах это! — заулыбались ребята. — Нет. А зачем? Какая взаимосвязь с нынешними событиями?

— Понятия не имею. Но, смотрите… Кладбище тихо-мирно существует, всегда закрыты ворота, за ним следит некромант из городской стражи. Но прямо тогда, когда на него собираюсь я, пусть и в компании студентов, там оказывается активирована пентаграмма и поднята нежить.

Нас ждали? Я уже вполне допускаю такой расклад. И о том, что мы туда пойдем, знали только тут, в Усаче. И опять возникает этот некто, кто в курсе происходящего здесь и кому я мешаю. Может, у зомби была установка сожрать мозги слишком шустрой маэстрине? А закусить ректором, который отправился с нами?

— Вот ведь беспокойная вы особа, маэстрина, — ухмыльнулся Анри. — Никакого покоя злодею от вас.

Все планы ему портите.

Студенты прыснули от смеха, зажимая рты. Я только улыбнулась и пожала плечами.

Наша карта связей вышла кривая, косая, со странными и, казалось бы, не связанными между собой событиями в кружочках и овалах. А мы честно старались припомнить все странное. Я знала больше других, пришлось разболтать.

Ожидание было тревожным. Караульные у окна менялись, прячась так, чтобы с улиц никто не заметил подозрительную активность на чердаке. Мы же по-прежнему старались держаться, пытаясь не задеть ничего из барахла, сваленного тут и забытого.

Обсуждать было уже нечего. Предпринять мы тоже ничего не могли: у нас ни идей, ни опыта, ни магии, ни оружия, ни реактивов, чтобы приготовить какую-нибудь могучую взрывную штуку.

Последнее я бы смогла. Чего только не хранилось в моей голове. Я иногда даже и не подозревала, что знаю нечто эдакое, пока не начинала задавать вопросы своему подсознанию и глубинной памяти.