Мафия

Да хоть бы миллион, ни за что бы не продался… Вот, побежал скорее к вам, чтобы вручить заключение. А то, чего доброго, как Николая Павловича…

— Не догадываетесь, кто вам предлагал взятку?

— Голос вроде знакомый, — начал эксперт и осекся.

— Ну? Ну? — подстегнула Галушкина следователь.

— Нет, нет, нет! — замахал руками эксперт. — Это только предположение. Телефон искажает… И потом, может, пошутили… Словом…

Галушкин смешался и замолчал. Ольга Арчиловна так и не смогла вырвать у него признание, пусть предположительное… Хотя была почти уверена, что эксперт знал предлагавшего взятку.

Слишком велик был страх разделить судьбу Шмелева. И не только, видимо, его.

Яхт-клуб размещался на окраине Южноморска. Причал находился в небольшой бухте, защищенной от бурь и штормов естественной косой. К берегу приткнулись многочисленные катера, яхты, моторные лодки, парусники. Каких только не было названий! Причем, как отметил Латынис, чем меньше суденышко, тем пышнее имя, присвоенное хозяевами.

«Элегию» подполковник приметил издалека.

Впрочем, неудивительно. Яхта Хинчука выделялась своими размерами и изяществом линий. Ян Арнольдович потолкался на деревянном причале среди зевак, поболтал с владельцами, любовно драившими свои суда или делавшими ремонт, поспрашивал, можно ли приобрести какое-нибудь подходящее плавсредство. Через час-другой он уже примелькался и только тогда подошел к великолепной яхте судмедэксперта. Она чуть покачивалась на легкой зыби, надежно пришвартованная к причалу. На корме «Элегии» сидел Кочетков и смолил сигарету. На нем была тельняшка, фуражка с «крабом».

— Здорово, матросик! — крикнул Латынис. Кочетков не шевельнулся. Ян Арнольдович повторил приветствие. Беглый муж и отец сплюнул сигарету в воду и презрительно произнес, дотронувшись до кокарды:

— Не сечешь ты в званиях, мужик.

— Здравия желаем, товарищ каперанг! — весело поздоровался подполковник.

— Вольно, — осклабился Кочетков. — Что зенки вытаращил, нравится?

— Хороша посудина! — восхищенно произнес Ян Арнольдович.

 — Такую я и присматриваю.

— Чего-чего? — с изумлением оглядел его бич.

— Продай, говорю. На кой она тебе такая огромная?

— А тебе на кой? — парировал Кочетков.

— По правде — мне и даром не нужна. Я сухопутный. К тому же в Москве живу.

— Кому торгуешь? — втягивался в разговор Кочетков, заинтригованный, у кого это хватает нахальства прицениваться к «Элегии».

— Одному академику. Назову фамилию — свалишься за борт.

— Видали мы академиков, — усмехнулся бывший моряк.