Мафия

Избавиться от чувства — тоже…

Белов жил на Ленинском проспекте. Фундаментальный дом, не чета теперешним панельным. Вход, как это принято в солидных зданиях, со двора. Ян Арнольдович завернул за дом и удивился: полон двор молоденьких девчат и парней. Они сидели на скамейках, на ступенях подъездов, курили, жевали жвачку.

Пройти в подъезд Латынис не смог: дверь открывалась по коду, а его подполковник не знал. Он подошел к дворничихе с метлой, спросил, как попасть в дом.

— Небось тоже к Белову? — подозрительно оглядела его куртку и вязаную лыжную шапочку дворничиха.

— Почему тоже? — заинтересовался он.

— Да вон дежурят день и ночь! — кивнула она недовольно на молодежь. — Только бы увидеть своего любимчика. Житья от них нет! Балаганят, бросают окурки, бумажки от мороженого. Жильцы жалуются, а толку?

«Так это фанаты?» — подумал оперуполномоченный, а вслух сказал:

— Из милиции я. — И показал служебное удостоверение.

Дворничиха сообщила код и попросила помочь справиться с ордой поклонников Белова.

Латынис не успел ответить. Поднялся крик, гвалт, фанаты повскакивали с мест — во двор въехало два «мерседеса», в одном из которых восседал знаменитый рок-певец.

Прорвался Белов в дом, как говорится, с боем. Нескольких дюжих молодцов, приехавших с ним, окружили его кольцом и провели до подъезда. Затем свита села в машины и укатила. Латынис подождал, пока утихнут страсти, и только тогда поднялся на пятый этаж. Впустили его в квартиру не сразу, долго рассматривали в глазок.

Открыла пожилая женщина и, тщательно исследовав удостоверение, разрешила войти. Это была мать Белова.

Певец был удивлен появлением старшего оперуполномоченного МВД СССР, но принял подполковника вполне любезно.

— К вам не прорвешься, — сказал Латынис с улыбкой. — Как на концерты. Дочь мечтает попасть, но — увы…

— Придется пойти навстречу. — Белов протянул Яну Арнольдовичу визитную карточку. — Предъявите в кассу и тут же получите билет.

— Весьма благодарен. — Подполковник разглядывал визитку. Помимо текста в правом углу было цветное фото Белова. — Поверьте, никогда не пользовался служебным положением, но на что не пойдешь ради дочери…

— Вот видите, — рассмеялся Александр. — Мне пустячок, а ей приятно.

— За границей делали? — вертел в руках глянцевитый квадратик Латынис.

— Если хотят. Да за хорошие деньги.

— Право, даже не знаю, сколько это стоит. Приятель расстарался.