Мафия

— Учтем, Кочетков, — кивнул Ян Арнольдович и наклонился к забинтованному. — Может, представитесь, гражданин?

Тот лишь простонал в ответ, сверкнув белками глаз.

«Никак и впрямь раненый», — подумал подполковник.

Он попросил матросов поднять его на судно со всеми предосторожностями.

— Ну и тяжел! — крикнул один из пограничников, когда они подхватили белый кокон.

Пришлось воспользоваться лебедкой. После этого катер был взят на буксир, и сторожевик взял курс на Южноморск. Латынис находился неотлучно при Кочеткове в маленьком кубрике.

На что ты надеешься, кэп? — покачал головой Латынис.

Тот продолжал молчать.

В южноморском порту их уже ждали «скорая» и милицейская машина. Кочеткова отвезли в следственный изолятор, а Латынис с неизвестным, скрытым под бинтами, поехали в больницу.

— Что с ним? — спросил у Яна Арнольдовича дежурный врач, когда они остались в палате втроем.

— Самому бы хотелось знать, — почесал затылок подполковник.

Врач ощупал ноги и руки больного и констатировал:

— Гипс. После аварии, что ли?

— Скорее уж — жизненной, — чуть усмехнулся Латынис. — Разбинтуйте голову.

Осторожно, словно от каждого его движения зависела жизнь пациента, врач начал разматывать бинт на голове неизвестного. И по мере того, как его лицо освобождалось, рот подполковника все шире расплывался в улыбке. «Раненый» же еще крепче смеживал веки.

— Жора, а Жора! — потрепал его за чуб Латынис.

Это был Георгий Бородин, по кличке Борода. Он метнул в оперуполномоченного злобный взгляд и снова закрыл глаза. Один только врач ничего не понимал, недоуменно посматривал то на Латыниса, то на пациента.

— Можете спокойно снять гипс, — сказал Ян Арнольдович.

Врач бросился к двери и крикнул в коридор:

— Юля, неси, что нужно, для снятия гипса.

Медсестра явилась с инструментом для этой операции. Врач взял огромные ножницы и хотел разрезать гипсовую повязку.

— Железо там, что ли? — посмотрел он растерянно на подполковника.

— Снимайте бинты слой за слоем, посоветовал Ян Арнольдович, — и будем считать, что вы и вы, Юля, понятые…

Когда были размочены и размотаны несколько витков бинта, сверкнули первые золотые монеты, уложенные плотно одна к другой.

— «Бриллиантовая рука»! — не удержавшись, хихикнула Юля.

— Нога, уверен, тоже бриллиантовая, — кивнул Латынис.